Схема полной занятости, стр. 32

– Ты помалкивал, – заметил я, вылезая из кабины.

– А чего болтать? – ответил он. – Не хотелось, чтоб завидовали, а?

– Ты тут постоянно?

– Угу, – ответил он. – Первый начальник, назначенный в «Кружевной рай».

Я посмотрел на его серебряную кокарду, блестевшую на солнце, и понял, что для Гарольда и всех остальных жизнь никогда уже не будет прежней. Дверь конторы, простоявшая так долго запертой, теперь была распахнута настежь, словно приглашая Стива начать службу. А это означало – по меньшей мере, пока, – что пришел конец неспешным посиделкам за картами, иногда тянувшимся целыми часами. Карточный столик уже скромно сложили и задвинули с глаз долой, а трое складских рабочих развлекались, подметая пол. Затем Гарольд оседлал вильчатый погрузчик и подъехал разгружать нас.

– Весь день бегаем как заведенные, – сказал он. – Каждые двадцать минут фургон подъезжает.

– Ну, по крайней мере, вы теперь обозначены на карте, – ответил я. – И как вам пока Стив Мур?

– Сказать по правде, слишком усердный. Все время ходит и все проверяет.

– Ох боже мой.

– Да чего там, – отозвался Гарольд. – Скоро мы его приручим чаем и сэндвичами.

Сам интриганский характер этого замечания предполагал, что, несмотря на изменение обстоятельств, в «Кружевном раю» все было хорошо. Эрик, как обычно, бродил с широченной ухмылкой на физиономии, и у меня не было сомнений, что в механической мастерской Джим за работой насвистывает. Джордж и Мартин тем временем углубились в беседу на свою излюбленную тему.

– Я предпочитаю диагональный сэндвич, если это возможно, – говорил Мартин. – Хотя прямоугольная нарезка, конечно, лучше для походных закусок.

– Толщина средняя? – интересовался Джордж.

– Когда можно, да.

– А соль – по вкусу?

– Естественно.

Их обмену высказываниями положило конец прибытие во двор еще одного «УниФура», но я видел, что на моих глазах зарождается новая дружба. И в последующие дни я довольно-таки привык к разговорам о хлебных ножах, сырорезках и хрустящести латука, как будто эта парочка стремилась сказать новое революционное слово в деле общественного питания. Собирались они что-нибудь по этому поводу делать или нет – вопрос другой. Для большинства работников мысль покинуть Схему со всеми ее гарантиями и отправиться в окружающий мир была немыслима. Я едва мог припомнить полдюжины человек, решившихся на такой ход, и в каждом случае через несколько месяцев они возвращались в лоно. Тем не менее эти двое продолжали строить оптимистические планы. На той же неделе Джордж вышел на Сандро и восстановил доставку тортиков. А вскоре пригласил Мартина домой, познакомил с Трэйс, и все они, похоже, были готовы отныне жить счастливо.

Наутро первого июня Боб Литтл подозвал меня к своей стойке и велел не отмечаться на проходной.

– У тебя сегодня особое задание, – сказал он. – Ежегодный весовой тест, им нужно доставить пустой фургон.

– О, нормально.

– Ты знаешь, где находится весовой мостик?

– Ну.

– Стало быть, ладно, – сказал Боб. – Там будет несколько официальных лиц, поэтому лучше прихвати с собой Джорджа.

Тест должен был начаться только в одиннадцать, что дало нам возможность насладиться неторопливым завтраком, после чего мы забрали ключи от УФ55 и двинулись в путь. Прибыли мы за десять минут до срока.

– Похоже, тут целое событие, – заметил Джордж.

На церемонии присутствовали пятнадцать человек, и я сразу подметил, что делятся они на три группы. Первая состояла из различных руководителей депо, включая Рэя Коппина, который кивнул мне, когда мы подъехали. Руководители эти выглядели примерно одинаково – в схожих помятых костюмах они стояли кучкой и смеялись шуткам друг друга. Чуть в отдалении расположилась вторая группа: начальство, полностью одетое по форме. Там был, разумеется, Несбитт, а рядом стоял высокий худой человек, про которого я решил, что это Скэпенс. Поблизости от них держалось несколько начальников низшего звена, включая Хорсфолла. Этот явно был в таком восторге – как же, принимает участие в столь важном событии и его подпустили близко к Золотым Кокардам, – что мы чуть ли не видели, как он виляет хвостом.

Также присутствовала Джойс. Стояла она не со своими коллегами-начальниками, а в третьей группе – кучке лоснящихся личностей, которых я в связи со Схемой ни за что бы не заподозрил. Всего их было пятеро, и в руках у каждого был черный блестящий «дипломат». Они не обращали ни малейшего внимания ни на кого за пределами своего круга. Что удивительно – Джойс, похоже, чувствовала себя с ними как ровня, и пока я на нее таращился, мне показалось, что даже выглядит она выше, чем я помнил. Только потом я заметил, что вместо практичных черных туфель на ней – сапоги на высоком каблуке. Она увлеченно беседовала о чем-то с остальными и в какой-то момент сняла фуражку с высокой тульей, и волосы ее рассыпались про плечам. Смотрелась она изумительно, и в тот момент я осознал, что будущее принадлежит таким людям, как она.

Напротив, в человеке, заведовавшем весовым мостиком, все говорило об одном – он-то как раз принадлежит Схеме. Во-первых, у него лет сто ушло на то, чтобы появиться из будочки, после чего он с великой важностью принялся возиться с механизмом, точно собирался взвешивать золотой песок на каком-нибудь восточном базаре, а не рядовой – или даже необычный – «УниФур». По его инструкции я закатил фургон на большую железную плиту, затем мы с Джорджем вышли из кабины и вернулись наблюдать за процедурой с почтительного расстояния.

Однако возможности разглядеть подробности происходящего не было никакой, поскольку перед шкалой сгрудились более важные зрители, тем самым загородив нам весь обзор.

После долгой задержки Джордж сказал:

– Чего-то они долго. В него монетки совать нужно или что?

– Фиг знает, – ответил я. – Может, он не работает как полагается.

И тут, словно бы в подтверждение, один из начальства подошел и попросил меня откатить фургон задним ходом с весов, а потом закатить его обратно. Я сделал, что просили, и вернулся к Джорджу. Теперь уже мы видели, как все покачивают головами и взволнованно переговариваются вполголоса, а довольный вид был только у людей, которые окружали Джойс. Остальные выглядели чуточку понурыми, и я заметил, что Хорсфолл перестал вилять воображаемым хвостом.

Наконец к нам приблизился Несбитт.

– Ладно, спасибо вам, парни, – сказал он. – Можете ехать на обед. В животах небось урчит уже, а?

– Есть немножко.

– Ну так поезжайте. И наешьтесь до отвала.

Мы забрались в кабину, завели двигатель и скатились с весов. Официальная делегация осталась на месте, провожая нас взглядом.

По пути домой мне в голову пришла мысль.

– Помнишь ручную тележку с поддоном, которую мы с собой уже несколько недель возим?

– Ну? – ответил Джордж.

– Как ты думаешь, она могла повлиять на результат весового теста?

– Вряд ли, – сказал он. – Какой-нибудь тортик Трэйс – это да, а тележка – вряд ли.

***

Я проработал в Схеме пять лет, три месяца и четыре дня. Я это знаю, поскольку через две недели после весового теста получил письмо, где мне об этом сообщалось. Кроме того, мне сообщалось, что, поскольку весовой тест не выдержан, за следующие несколько месяцев Схема Полной Занятости будет свернута.

– Иными словами, пришли кранты, – сказал Джордж, получивший идентичное письмо, только в нем говорилось про два года. – Вообще-то довольно удобно.

– Удобно? – переспросил я. – Как это?

– Получу за два года по сокращению штатов, ага? То что нужно, если хочешь начать свой бизнес.

И потому Джордж, по крайней мере, был счастлив. А также Мартин. Оставались все остальные мы. По общему мнению, люди на самом верху только искали удобный повод, чтобы нас закрыть, поэтому весовой тест как нельзя лучше сыграл свою роль.

×