Доллары мистера Гордонса, стр. 2

Кастеллано надорвал с угла первый конверт и осторожно вытряс из него абсолютно новую пятидесятидолларовую банкноту. Подержал ее в руках: на ощупь бумага похожа на настоящую. Именно качеством бумаги чаще всего отличаются фальшивые банкноты от подлинных. Листая пачку банкнот, опытный кассир в банке может легко, иногда даже с закрытыми глазами, определить по фактуре бумаги, какие из них фальшивые. Натренированные пальцы чувствуют разницу в качестве бумаги, на которой отпечатаны деньги. Касаясь поверхности фальшивых банкнот, пальцы ощущают фактуру дешевой бумаги, при изготовлении которой используется мало ветоши.

Бумага этой банкноты производила впечатление настоящей. Он потер уголки банкноты о листок простой белой бумаги, сильно нажимая на нее. На листе остались мазки зеленого цвета. Проделывая этот эксперимент, Кастеллано проверял не столько краску, сколько бумагу. Та специальная бумага, которая использовалась правительством Соединенных Штатов в производстве денежных знаков, была недостаточно пористой для того, чтобы на ней могла хорошо держаться соответствующая краска. В общем, пока что банкнота выглядела нормально. В углу офиса, под увеличенными фотографиями знаменитых подделок таких, например, — как гитлеровские фальшивые банкноты пятидесятидолларового достоинства, которые оказались сработанными столь искусно, что было решено даже не изымать их из обращения, — стояла установка подсвечивания ультрафиолетовыми лучами. С ее помощью можно было определить структурный состав бумаги более точно, чем на ощупь. Дело в том, что многие фальшивомонетчики, принимая во внимание чувствительность кончиков пальцев банковских кассиров, применяли при производстве своих банкнот коммерческую бумагу, выделываемую из массы, в которую добавлялось относительно большое количество ветоши.

Однако коммерческая бумага изготавливается из старой ветоши, а поскольку старую ветошь хотя бы однажды стирали или промывали, то при ультрафиолетовом освещении на ней заметны следы использованных при этом химикатов. Денежные знаки Соединенных Штатов изготовляются исключительно из новой, нестиранной ветоши. Новая ветошь — вот в чем вся штука!

Кастеллано внимательно всмотрелся в банкноту, освещенную мрачным фиолетовым светом, от которого ярко засветились белые манжеты его рубашки.

Банкнота не отсвечивала, и теперь у Кастеллано не осталось сомнений — ясно, что фальшивомонетчики в данном случае отбеливали новые однодолларовые банкноты американского Казначейства, а затем наносили на них изображение стодолларовой банкноты. Бумага была настоящая.

Правда, такая операция ставила перед фальшивомонетчиком другую задачу: на этой настоящей бумаге с нужным содержанием требуемой ветоши нужно было правильно напечатать картинку. Дело в том, что правительство печатало банкноты на больших листах, которые затем разрезались. Используя метод отбеливания однодолларовых и печатания на них стодолларовых банкнот, фальшивомонетчик сталкивается с проблемой центровки наносимого рисунка, его правильного расположения. Лицевая сторона, например, может не совсем точно совпасть с обратной.

Но на этой банкноте все границы рисунка были безупречными.

Взяв увеличительное стекло, Кастеллано придирчиво всмотрелся в тончайшую штриховку лица на портрете Улисса С. Гранта. Линии гравировки были четкими и нигде не прерывались. Это была работа искусного гравера — точно такие же линии были и на подлинных банкнотах. Можно, конечно, так же точно воспроизвести этот рисунок, если изготовить фотоспособом матрицы, используемые при офсетной печати, но этот способ не годится для гладкой, с высоким содержанием ветоши бумаги, какую Кастеллано держал сейчас в руках.

Используемая при офсетной печати краска будет на такой бумаге растекаться, мазать и делать кляксы. Ясно, что в распоряжении фальшивомонетчика были добротные гравировальные пластины, а когда Кастеллано обратил внимание на то, как исполнена цифра "5" в углу банкноты, он невольно присвистнул от восхищения. Эту банкноту делал большой мастер!

Напоследок он проверил серийный номер. Бывало, что фальшивомонетчик, у которого была и пластина прекрасная, и бумага правильная, хороший печатный станок и качественная краска, делал все-таки в конце концов единственную, но довольно распространенную ошибку — нечеткое написание серийного номера.

Иной фальшивомонетчик тратил годы напряженного труда, тщательнейшим образом выгравировывал изображение банкноты, а когда все уже было как будто позади, мог взять да и написать серийный номер более коротким чем надо шрифтом! Не торопясь, скрупулезно Кастеллано проверил все цифры номера, одну за другой.

— Сукин сын! — выругался он и набрал номер телефона своего начальника. — Ну что, вы довольны? Сейчас уже половина десятого, и значит, я просидел здесь целых пять сверхурочных часов. С самого утра я таскаю свой старый револьвер, гадая, для чего, собственно, он может понадобиться, а оказывается, что все это — не что иное, как старая заигранная шутка, которую проделывают с зелеными школярами. Я давно уже не нуждаюсь ни в каких тренировочных занятиях по определению фальшивых банкнот. Более того, как вам должно быть известно, я много лет возглавляю именно отдел по борьбе с «веселыми» деньгами!

— Значит, вы утверждаете, что та банкнота, которую я вам прислал, настоящая?

— Не менее настоящая, чем моя злость.

— Вы можете в этом поклясться?

— Могу! И вы прекрасно это знаете, черт побери! Вы прислали мне подлинную банкноту. Еще в те времена, когда нас учили всем премудростям нашего дела, таким способом пытались сбить с толку новичков, чтобы потом потешаться над тем, кто попадался на эту удочку. Вы, может быть, и сами на нее попадались. Трюк нехитрый — тебе предлагают распознать фальшивую банкноту; после того, как ты это сделаешь, тебе дают другую, которую сложнее раскусить, потом еще более сложную, а потом — настоящую, нормальную банкноту, и ты в ней ковыряешься до скончания века, выискивая несуществующие погрешности.

— Вы готовы поспорить на вашу должность и уйти в отставку, если эта банкнота окажется все же фальшивой?

— Готов. — Не надо. Откройте второй конверт и помолчите. Это не телефонный разговор.

Кастеллано вскрыл конверт с надписью: «Открывать только после получения специального разрешения по телефону». Внутри него он обнаружил еще одну новую пятидесятидолларовую банкноту. Кастеллано взял ее в руки и вгляделся в четкие тонкие линии вокруг лица Гранта.

— Я открыл конверт, — сказал он в трубку, зажатую между плечом и щекой.

— Теперь сравните номера серий и идите сюда, ко мне.

Кастеллано сравнил серийные номера на двух денежных банкнотах с номиналом в пятьдесят долларов каждая, и с губ его невольно сорвалось:

— О, Господи! Не может быть!

Когда он вошел к инспектору с злополучными банкнотами, в голове у него вертелись два вопроса: был ли допущен типографский брак на монетном дворе в Канзас-Сити? Если нет, то не означает ли это, что Америке угрожает серьезная опасность?

Кастеллано не пришлось задавать свои вопросы: ответы на них стали ему ясны, как только он переступил порог инспекторского кабинета, который выглядел как армейский штаб перед началом военных действий. Никогда еще со времен окончания Второй мировой войны не приходилось Кастеллано видеть сразу столько оружия в одной комнате. Четверо в гражданских костюмах и при галстуках нянчили автоматические винтовки М-16. Они сидели у дальней стены, и на лицах у них застыло выражение подавленного страха. Другая группа лиц в гражданском сгрудилась вокруг стола с макетом перекрестка, который Кастеллано легко узнал. На юго-западном углу перекрестка был ресторанчик, в который он частенько заглядывал с женой. Как только один из толпившихся у стола людей убрал свою руку, Кастеллано тут же увидел этот ресторанчик на макете.

Инспектор, сидя за своим столом, сверил часы с худосочным блондином, державшим в руке продолговатый чемоданчик рыжеватой кожи. Кастеллано заметил, что чемоданчик закрыт на блестящий замок с цифровым шифром.

×