Когда ты была рыбкой, головастиком - я..., стр. 3

Коултер, вы безжалостно громите либералов и атеистов, но, пожалуйста, сообщите нам, в какую церковь вы ходите. Это разрядит атмосферу и пропьет свет на особенности вашей личности и на то, что стоит за всеми вашими нападками, особенно за нашими яростными атаками против дарвинистов.

А пока вот вам еще один простой вопрос, чтобы поразмыслить на досуге: как вы полагаете, почему Господь снабдил мужчин сосками на груди?

Глава 2

Исаак Ньютон и его безбрежный океан истины

Профессиональный путь Ньютона впечатляет по двум причинам: благодаря его ошеломительным открытиям в области математики и физики — и столь же ошеломляющей глупости его теологии. Моя рецензия на «Ньютона» Питера Акройда (2008) опубликована в журнале «New Criterion» (апрель 2008). Более подробно мое мнение о Ньютоне изложено в статье «Исаак Ньютон, алхимик и фундаменталист» («Skeptical Inquirer», сентябрь/октябрь 1996), переизданной в книге «Имелись ли пупки у Адама и Евы?» (Нью-Йорк: «Norton», 2000).

Питер Акройд — прославленный и весьма плодовитый британский романист, поэт, драматург и биограф. Ему принадлежат жизнеописания Уильяма Шекспира, Чарльза Диккенса, Уильяма Блейка, Томаса Мора, Оскара Уайльда, Эдгара Аллана По, Эзры Паунда и Т.С. Элиота. Его история Лондона стала в свое время бестселлером. После книг о жизни Джеффри Чосера и Дж. М.У. Тёрнера он выпустил биографию Исаака Ньютона.

В последние годы биографии Ньютона выходят буквально одна за другой; особенно известна среди них работа Ричарда Вестфолла «Неугомонный». Зачем же понадобилось писать еще одну? Ответ: краткое жизнеописание Ньютона по-прежнему весьма широко востребовано. Пространные биографии обычно сообщают вам о той или иной личности больше, нежели вам хочется узнать. Акройд не предоставляет в своей книге каких-то новых или поразительных сведений, однако приводимые им факты точны, суждения здравы, что, несомненно, доставляет читателю огромное удовольствие.

Исаак Ньютон (1643–1727) являл собой странную, неправдоподобную смесь: этого великого математика и физика, одного из величайших в истории, отягощали предрассудки, скорее свойственные невежественному и наивному религиозному фанатику. Будучи приверженцем англиканства, он ни разу не усомнился в том, что Бог создал весь мир и буквальном смысле за шесть дней; что некогда Он утопил всех людей и тварей земных, кроме Ноя и его спутников; что Еву сделали из ребра Адама; что Лотова жена обратилась в соляной столп; что по велению Моисея расступились воды Красного моря; что Книга пророка Даниила и Апокалипсис дарованы непосредственно Всевышним и непременно должны в точности исполниться.

Ньютон пытался вычислить дату Второго пришествия Христа. Он установил точный год творения — на полвека позже знаменитого 4004 года до н. э. епископа Ушера [4]. При этом Ньютон был убежден, что Римско-католическая церковь — это и есть Антихрист из Откровения Иоанна Богослова. Как сообщает Акройд, после смерти ученого осталась 850-страничная рукопись, посвященная библейским пророчествам.

Единственным серьезным отступлением Ньютона от ортодоксального англиканства стало его непризнание Троицы. Иисус, по его мнению, действительно являлся Сыном Божьим, но он не был Богом. «Не следует молиться двум богам», — писал Ньютон. Идею о том, что Иисус был Богом, облеченным в человеческую плоть, он считал ересью, насаждаемой Римом. Ньютон тщательно скрывал свое отрицание Троицы, чтобы его не изгнали из Кембриджского университета, где он десятилетиями служил профессором — по иронии судьбы, как раз в Тринити-колледже [5].

Еще одна сторона запутанной и весьма любопытной жизни Ньютона — его страстное увлечение алхимией. Он приобретал и изучал все алхимические труды, какие мог достать, и бессчетные дни проводил в лаборатории, тщетно пытаясь превратить недрагоценные цветные металлы в золото. В его неопубликованных текстах по алхимии — свыше миллиона слов: это меньше, чем в его толкованиях библейских пророчеств, однако значительно больше суммарного объема всех его трудов по физике и астрономии. Акройд цитирует знаменитую кембриджскую лекцию Джона Мейнарда Кейнса, посвященную тайным алхимическим записям Ньютона, и отмечает, что Кейнс не нашел в этих заметках ничего, что представляло бы хоть малейшую научную ценность.

В конце жизни Ньютон пережил нервный срыв, длившийся больше года. Предполагают, что причиной стало отравление ртутью, которую он использовал в своих алхимических опытах. А иные считают, что Ньютон страдал каким-то биполярным расстройством [6], спровоцировавшим глубокую депрессию.

Сейчас нам трудно примириться с мыслью, что лишь небольшую часть своей долгой жизни Ньютон посвятил собственно изучению дарованных свыше законов природы. В течение нескольких лет, между двадцатью и тридцатью годами, он разработал методы дифференциального и интегрального исчисления, обнаружил, что белый свет представляет собой смесь цветов, впервые в истории объяснил возникновение радуги и сконструировал один из первых зеркальных телескопов. Но, конечно, величайшим его открытием стал закон всемирного тяготения, согласно которому гравитация, удерживающая нас на поверхности Земли и заставляющая падать яблоки, — это та же самая сила, что управляет движением Луны, а также ближайших к нам планет и комет. Сколько еще он мог бы открыть, с(ни бы не транжирил энергию и талант на алхимию и толкование библейских текстов!

Ньютон ошибочно полагал, что гравитация даже на расстоянии действует мгновенно. Ее природа оставалась тогда полнейшей загадкой. Ньютон шал, что ее сила находится в прямой зависимости от произведения масс двух объектов гравитационного взаимодействия и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними, однако по поводу ее причины он высказывался так: «Не стремлюсь делать вид, будто понимаю». Лишь с созданием эйнштейновской теории искривленного пространства-времени удалось частично объяснить это явление.

Свет, по мнению Ньютона, имеет корпускулярную природу, то есть состоит из мельчайших частиц. В этом он оказался прав лишь наполовину. Сегодня известно, что свет — одновременно и частицы и волны.

Акройду хорошо удается описать сложную личность Ньютона, столь же причудливую, как и его воззрения. По словам Акройда, ученый отличался «скрытностью и подозрительностью» и в нем таились «огромные запасы гнева и агрессивности». Остались свидетельства людей, которые видели его улыбающимся, и лишь одно — о том, как он смеялся: это произошло, когда кто-то спросил его, какая польза от изучения Евклида.

В молодые годы Ньютон частенько спал не раздеваясь. Даже не будучи поглощен работой, он подолгу обходился без еды или же принимал пищу стоя. Он никогда не делал никаких физических упражнений, и у него не было ни единого хобби. Выходя из дома, он нередко забывал причесаться или подтянуть чулки. В более зрелом возрасте, будучи смотрителем Королевского монетного двора, он без всякой жалости наблюдал, как вешали фальшивомонетчиков.

Ньютона практически не интересовали изобразительные искусства, музыка, литература, женщины. Вот его рассказ о первом, и единственном, посещении оперы: «Первое действие слушал с удовольствием, второе стало испытанием для моего терпения, а на третьем я удрал». Однажды он пренебрежительно отмахнулся от поэзии, назвав ее «изобретательной, но вздорной болтовней».

В период депрессии Ньютон написал философу Джону Локку следующее забавное письмо:

Сэр, придерживаясь мнения, что вы прилагали всевозможные старания, дабы поссорить меня с женщинами [woemen — странное, но свойственное ему написание], и иные подобные усилия, я был весьма впечатлен этим, и когда некто сообщил мне, что вы больны и не оправитесь, я заметил, что было бы лучше, если бы вы и вовсе умерли. Заклинаю вас простить мне такую недоброжелательность.

×