Тайные сестры, стр. 2

— Чтобы насолить бабушке.

— Я хотела, чтобы ты получила хорошее образование где-нибудь в столице, стала известной преуспевающей леди. Поэтому я и убежала.

Кристи почувствовала уколы совести: она уехала из Вайоминга, получила образование. Застарелое чувство вины вновь напомнило о себе. В Вайоминг она не вернулась. И даже ни разу не побывала там за все это время.

— Я гордилась тобой, когда ты поступила в институт, — продолжала Джо-Джо. — И горжусь сейчас. Ты неплохая журналистка, надо это признать.

— Приходится вертеться.

Джо-Джо хрипловато рассмеялась, и в ее смехе Кристи почудилась насмешка.

— Питер говорит, что ты чуть ли не лучшая журналистка в мире, хоть ты пару раз и раскритиковала его в пух и прах. Ты это сделала из-за меня?

На телефоне внутренней связи загорелся огонек.

— Я не поняла.

— Если бы не я была моделью Питера, тебе бы больше нравились его работы?

— Нет.

Внутренний телефон зазвонил. Кристи вздрогнула.

— Хаттону неинтересно, что я о нем думаю. — Звонок нервировал Кристи. — Он модельер с мировым именем, а ты модель с мировым именем.

— Я бы лучше снова стала двадцатилетней.

— Время не повернешь вспять, крошка. Где ты сейчас живешь?

— В Ксанаду.

— Что такое Ксанаду? Где это?

— Это новомодное ранчо на юго-западе Колорадо. Питер купил его в прошлом году.

— Что значит новомодное?

— Увидишь, когда приедешь.

Телефон внутренней связи перестал звонить.

— Ты зовешь меня в гости? — удивленно спросила Кристи.

— Ты едешь в Ксанаду как представитель журнала.

— Что?

— Так ты еще ничего не знаешь! Я-то думала, что все улажено, поэтому и пыталась дозвониться тебе прежде, чем ты уедешь.

— Я была в отпуске, поэтому ничего не знаю.

Телефон внутренней связи снова настойчиво зазвонил. Наверное, Мира хочет сказать ей то, что уже сообщила Джо-Джо.

— Когда приедешь, — быстро проговорила Джо-Джо, — ты скорее всего услышишь разные сплетни обо мне. Не верь им.

Кристи застыла на месте. Кажется, Джо-Джо наконец-то перешла к тому, ради чего звонит.

— Похоже, я нажила себе врагов, — продолжала та. — Мужчин.

— Я думала, что все мужчины без ума от тебя.

— Некоторые мужчины не любят, когда им отказывают. Это их бесит. Как, например, Кейна.

— Кого?

— Эрона Кейна. Держись от Кейна подальше. Ты слышишь? Он меня ненавидит. Он опасен.

— Джо-Джо, да говори толком: что случилось? Это был не вопрос — требование старшей сестры.

— Если ты приедешь через три дня, я отдам тебе бабушкино ожерелье, — сказала Джо-Джо. — Ты мне нужна.

В трубке раздались частые гудки.

Несколько минут Кристи неподвижно смотрела на телефон, думая о том, что из сказанного сестрой было правдой, а что — ложью. В юности Джо-Джо любила устраивать драмы на пустом месте и щекотать всем нервы.

Однако сейчас Кристи была уверена: в голосе ее сестры звучал страх.

«Не может быть, — попыталась уговорить себя Кристи. — Я, должно быть, ошиблась. Прошло уже двенадцать лет. Я ведь на самом деле совсем не знаю Джо-Джо».

Но это была неправда. Она отлично помнила, как вел себя красивый белокурый ребенок, когда был чем-то испуган. А сейчас Джо-Джо была явно напугана.

ГЛАВА 2

Телефон снова зазвонил, напомнив Кристи, что она в редакции журнала «Горизонт».

— Маккенна слушает, — машинально произнесла она, сняв трубку.

— Наконец-то, — послышался голос Эми, секретарши. — Мира меня уже достала, звонит через каждые две секунды. Зайди к ней.

— Сейчас? Вообще-то я в отпуске.

— Ты должна была хотя бы сказать, где тебя искать в случае чего.

— Мне кажется, я не обязана отчитываться, где и как я провожу отпуск.

— Скажи это Мире.

Кристи повесила трубку. Она чувствовала, что ей предстоит неприятный разговор, поэтому постаралась взять себя в руки.

Мира, заместитель главного редактора, была непонятна и, пожалуй, неприятна Кристи. Она казалась ей гладкой и полированной, как мрамерный шар, и такой же холодной. Кристи и Мира не сходились ни в чем, начиная с политических взглядов и кончая манерой одеваться. Мира никогда бы не надела того, что не одобрялось высокой модой, о которой писал журнал «Горизонт». Кристи уже давно поняла: что хорошо смотрится на манекенщицах, не обязательно пойдет ей, Кристи Маккенна.

Телефон снова зазвонил, напомнив Кристи, что Мира ждет.

Ругаясь про себя, Кристи направилась к кабинету заместителя главного редактора. Поколебавшись с минуту около двери, она решительно шагнула в комнату.

— Вызывала?

Мира испуганно оторвалась от фотографий, которые рассматривала, и быстро сняла очки в черепаховой оправе, словно не хотела, чтобы кто-нибудь увидел ее в них. — Что-то я не слышала, чтобы ты постучала.

— Извини, я не стучусь с тех пор, как Ховард однажды пошутил, что уволит меня, если я буду слишком строго соблюдать формальности.

Мира холодно улыбнулась и поправила пиджак светло-голубого цвета. И пиджак Миры, и ее плиссированная юбка были от Питера Хаттона. Она поднесла руку с наманикюренными ногтями к тоненькой нитке жемчуга — единственному украшению, которое она носила, и принялась перебирать жемчужины, словно пересчитывая их. Воцарилась пауза.

Наконец Мира кинула взгляд на бронзовые часы, стоявшие на ее столе.

— Сотрудники обязаны приходить на работу к девяти, за исключением случаев, оговоренных заранее, — строго произнесла она.

«Скорее бы Ховард вышел из больницы», — подумала Кристи, а вслух сказала:

— Разумеется. Но вообще-то я в отпуске. Мне еще больше месяца гулять.

Мира улыбнулась. Улыбка ее была такой же тонкой и холодной, как и нитка жемчуга.

— Закрой, пожалуйста, дверь и присаживайся.

Кристи закрыла дверь и села, выжидающе глядя на Миру.

— Ховард вчера умер.

У Кристи сжалось сердце. Ховард Кесслер был болен СПИДом. За прошедший год его три раза клали в больницу, но каждый раз он выписывался и возвращался к работе, похудевший и тихий, но по-прежнему остроумный и деятельный. В конце концов все сотрудники поверили, что Ховард все-таки выкарабкается, а тем временем врачи найдут средство от СПИДа.

Кристи закрыла глаза, пытаясь справиться с подступившим к горлу комком.

— С завтрашнего дня, — объявила Мира, — я главный редактор.

— Поздравляю, — выдавила наконец Кристи.

— Спасибо. Несмотря на наши… разногласия в прошлом, я надеюсь, мы найдем общий язык.

Кристи молча кивнула. Ховарда больше нет. Мозг отказывался понять это.

— Теперь направление журнала изменится, — донесся бесстрастный голос.

Все же удивительно, что они, Кристи Мак-кенна и Ховард Кесслер, такие разные, непохожие друг на друга люди, совершенно одинаково понимали, как с помощью одежды и украшений подчеркнуть индивидуальность человека. Куда Мире до Ховарда!

— Я подумала насчет твоей статьи об алмазах. Мне кажется, ты слишком преувеличиваешь значение всех этих новых… — Мира замолчала, пытаясь подобрать слова.

Кристи тоже молчала, не желая помогать ей.

— Одним словом, мне непонятно твое, на мой взгляд, провинциальное предубеждение против признанных модельеров, — наконец сформулировала свою мысль Мира.

Кристи едва сдержалась. Сначала она спокойно заявляет о смерти Ховарда, а теперь еще критикует статью, которую Ховард считал одной из лучших статей Кристи!

— Я писала о новых тенденциях, о молодых интересных художниках, — как можно спокойнее ответила Кристи. — Что, я их перехвалила или была слишком строга к старым фирмам, дающим у нас рекламу?

— Ты считаешь, что рекламодатели могут мне что-то диктовать? — возмутилась Мира.

— А им этого и не нужно делать. Еще Ховард говорил, что ты всегда отдаешь предпочтение тем, кто хорошо платит.

Мира словно не слышала ее.

— Твоя статья на веки вечные отправляется в архив, — подытожила она. — У меня есть для тебя кое-что поважнее. — И выпрямилась в кресле.

×