Лик в бездне (сборник), стр. 3

Грейдон колебался. Один изумруд – целое состояние. Чем он обязан эти троим в конце концов? А Старрет сам виноват. Тем не менее – они его товарищи. Он отправился вместе с ними с открытыми глазами. Он увидел, как ускользает трусливо, тайком, с добычей, оставив троих неподготовленными, непредупрежденными перед встречей… с чем?

Увиденное ему не понравилось.

– Нет, – сказал он. – Эти люди мои товарищи. Что бы ни пришло – я встречу это с ними вместе.

– Но ты ведь стал бы сражаться с ними из–за меня… даже уже сражался, – сказала она. – Почему же тогда цепляешься за них, вместо того чтобы уйти на свободу, с сокровищами? И почему позволяешь уйти мне? Ты ведь знаешь, что если ты меня не задержишь… или не убьешь, я могу привести своих соплеменников.

Грейдон рассмеялся.

– Конечно, я не могу позволить им повредить тебе, – сказал он. – Если оставить тебя в плену, боюсь, я не смогу спасти тебя, предохранить от боли. И убежать не могу. Поэтому больше не разговаривай, иди!

Она воткнула копья в землю, надела на руки золотые браслеты, протянула к нему белые руки.

– А теперь, – прошептала она, – клянусь мудростью Матери, я спасу тебя… если смогу.

Послышался звук рога. Казалось, он звучит где–то высоко в воздухе и далеко. Ему ответил другой, ближе; сочный, густой вопрошающий звук – и странно чуждый.

– Идут, – сказала девушка. – Мои спутники. Ночью разожгите костер. Спите без страха. Но не выходите за эти деревья.

– Суарра… – начал он.

– Тише, – предупредила она. – Тише… пока я не уйду.

Звучание рогов приблизилось. Девушка побежала меж деревьями. С ближайшего холма послышались призывные звуки. Сумятица звуков рогов – беспокойных, волшебных. Потом тишина.

Грейдон стоял, прислушиваясь. Солнце коснулось снежной вершины могучего пика, на который он смотрел, коснулось и превратило в одежду из расплавленного золота. Аметистовые тени сгустились, задрожали и быстро рассеялись.

Он продолжал вслушиваться, затаив дыхание.

Далеко, далеко снова прозвучали рога. Слабо, слабо, сладко повторялись звуки сумятицы, окружавшей девушку.

Солнце ушло за вершины; края из замерзших поверхностей сверкали, как покрытые бриллиантами. Потом бриллианты сменились рубинами. Золотые поля потускнели, потом стали янтарными, розовыми, жемчужными и наконец серебряными, сверкая, как облачные призраки в высоком небе. На группы algarroba опускались быстрые андские сумерки.

Только тогда Грейдон, вздрогнув от неожиданного, необъяснимого страха, понял, что, кроме голоса девушки и звуков рогов, он больше ничего не слышал. Не было звуков людей или животных, пробирающихся сквозь заросли, не было топота ног.

Ничего, кроме мелодичных звуков рогов.

2. НЕВИДИМЫЕ НАБЛЮДАТЕЛИ

Старрет из забытья, вызванного ударом, перешел в пьяное забытье. Грейдон перетащил его в палатку, подсунул под голову рюкзак и накрыл одеялом. Потом вышел и разжег костер. В подлеске послышался шум. Из–за деревьев показались Сомс и Данкре.

– Нашли знаки? – спросил Грейдон.

– Знаки? Дьявол, нет! – выпалил уроженец Новой Англии. – Слушайте, Грейдон, вы рога слышали? Дьявольски странные рога! Откуда–то сверху.

Грейдон кивнул. Он понимал, что должен рассказать о происшествии, чтобы они сумели подготовиться к обороне. Но как много им рассказать?

Рассказать о красоте Суарры, о ее золотых украшениях и копьях из золота с изумрудными наконечниками? Повторить им, что она говорила о сокровищах Атахуальпы?

Если он это сделает, больше с ними говорить нельзя. От алчности они сойдут с ума. Но что–то он все же должен рассказать: им нужно готовиться, потому что на рассвете на них нападут.

А о девушке они скоро узнают от Старрета.

Он услышал восклицание вошедшего в палатку Данкре, слышал, как он выходит; поднял голову и взглянул на маленького жилистого француза.

– Что со Старретом? – спросил Данкре. – Вначале я подумал, он пьян. Но потом увидел царапины, как от дикой кошки, и шишку размером с апельсин. Что вы с ним сделали?

Грейдон принял решение и был готов отвечать.

– Данкре, – сказал он, – Сомс, мы в трудном положении. Меньше часа назад я вернулся с охоты и увидел Старрета, державшего девушку. Это плохо – здесь, хуже быть не может, вы оба это знаете. Пришлось ударить Старрета, прежде чем я смог освободить девушку. Ее соплеменники нападут, вероятно, утром. Уходить нет смысла. Мы эту дикую местность не знаем. Для встречи с ними это место не хуже остальных. Проведем ночь в подготовке, чтобы встретить их как следует, если придется.

– Девушка? – спросил Данкре. – Как она выглядит? Откуда она и как она убежала?

Грейдон решил ответить на последний вопрос.

– Я отпустил ее.

– Отпустили! – выпалил Сомс. – Какого дьявола вы это сделали? Почему не связали ее? Мы могли бы использовать ее как заложника, Грейдон, смогли бы поторговаться с этой сворой индейцев, если они придут.

– Она не индианка, Сомс, – сказал Грейдон и замялся.

– Белая? Испанка? – недоверчиво вмешался Данкре.

– Нет, и не испанка. Но белая. Да, белая, как и мы. Не знаю, кто она.

Двое смотрели на него, потом посмотрели друг на друга.

– Очень интересно, – наконец проворчал Сомс. – Но все же я хотел бы знать, почему вы отпустили ее – кем бы она ни была?

– Потому что решил, что так лучше. – Грейдон сам начал сердиться. – Говорю вам, мы столкнулись с чем–то, чего никто из нас не знает. И у нас только один шанс выбраться из этой заварухи. Если бы я задержал ее, у нас и этого шанса не было бы.

Данкре наклонился и подобрал с земли что–то блеснувшее желтым.

– Забавно, Сомс, – сказал он. – Взгляните–ка!

Он протянул сверкающий предмет. Золотой браслет. Сомс повернул его, разглядывая; сверкнули изумруды. Несомненно, был сорван с руки Суарры, когда она боролась с Старретом.

– Что вам дала девушка, Грейдон, чтобы вы ее отпустили? – выплюнул Данкре. – Что она вам рассказала?

Рука Сомса потянулась к пистолету.

– Она ничего не дала мне. Я ничего не взял, – ответил Грейдон.

– Я думаю, вы проклятый лгун, – злобно ответил Данкре. – Разбудим Старрета, – он повернулся к Сомсу. – Разбудим его поскорее. Думаю, он нам кое–что расскажет, oui. Девушка, которая носит такое – и он ее отпустил! Отпустил, зная, что нам нужно, за чем мы пришли сюда! Забавно, Сомс, верно? Пошли, послушаем, что расскажет Старрет.

Грейдон смотрел, как они входят в палатку. Скоро вышел Сомс, направился к ручейку, журчавшему среди деревьев, вернулся с водой.

Что ж, пусть разбудят Старрета; пусть он им расскажет, что сможет. Сегодня ночью они его не убьют, в этом он был уверен. Они считают, что он слишком много знает. А утром…

Что их всех ждет утром?

Грейдон был уверен, что уже сейчас они пленники. Суарра совершенно определенно предупредила, чтобы они не покидали пределы лагеря. После ее исчезновения и тишины, наступившей вслед за взрывом звуков рогов, Грейдон не сомневался, что они находятся во власти какой–то силы, огромной, хотя и загадочной.

Тишина? Неожиданно ему пришло в голову, что ночь необычно тиха. Ни звука насекомых или птиц, ни шорохов, какие слышны в дикой местности после заката.

Лагерь осажден тишиной!

Он пошел в сторону через algarrobas. Их было около двух десятков, этих деревьев. Они, как остров, возвышались среди поросшей травой саванны. Большие деревья, все без исключения, и растут со странной регулярностью. Как будто выросли не случайно, как будто их кто–то посадил.

Грейдон дошел до последнего дерева, положил руку ему на ствол, похожий на мириады маленьких корней, образовавших единое целое. Присмотрелся. Склон, уходивший от него вниз, был залит лунным светом; желтые цветы кустов chilka, начинавшихся у самого ствола, слабо блестели в серебряном свете. Доносился слабый аромат quenuar. Никаких признаков жизни, никакого движения…

И все же…

Пространство, казалось, заполнено наблюдателями. Он чувствовал на себе их взгляды. Какое–то скрытое войско окружило лагерь. Он осмотрел каждый куст и каждую тень – и ничего не увидел. Уверенность в скрытом, невидимом множестве сохранялась. По всему телу Грейдона прошла волна нервного раздражения. Кто бы они ни были, он заставит их показаться.

×