Лик в бездне (сборник), стр. 2

На щеках ее синяки – следы пальцев Старрета. Ее длинные стройные руки коснулись щек. Девушка заговорила – на языке аймара.

– Он умер?

– Нет, – ответил Грейдон.

В глубине ее глаз вспыхнуло горячее пламя; он готов был поклясться, что это пламя радости.

– Хорошо! Я не хотела бы, чтобы он умер, – голос ее стал задумчив, – по крайне мере… не так.

Старрет застонал. Девушка снова коснулась синяков на щеках.

– Он очень силен, – прошептала она.

Грейдону показалось, что в ее голосе звучит восхищение; подивился, может, ее красота – лишь маска примитивной женщины, преклоняющейся перед грубой силой.

– Кто ты? – спросил он.

Она долго–долго смотрела на него.

– Я – Суарра, – ответила она наконец.

– Но откуда ты? Кто ты? – снова спросил он. Она не соизволила ответить.

– Он твой враг?

– Нет, – сказал Грейдон. – Мы путешествуем вместе.

– Тогда почему… – она указала на распростертую фигуру, – почему ты так ему сделал? Почему не позволил ему поступить со мной, как он хотел?

Грейдон вспыхнул. Вопрос, со всем, что в нем подразумевалось, задел его.

– Кто я такой, ты думаешь? – горячо ответил он. – Мужчина не должен позволять такое!

Она с любопытством смотрела на него. Лицо ее смягчилось. Она сделала шаг к нему. Снова коснулась синяков на щеках.

– А ты не думаешь, – спросила она, – почему я не зову своих людей, чтобы наказать его, как он заслужил?

– Думаю, – замешательство Грейдона было откровенным. – На самом деле думаю. Почему ты их не зовешь, если они близко?

– И что бы ты делал, если бы они пришли?

– Не позволил бы им взять его… живым, – ответил он. – Не я.

– Может, поэтому, – медленно ответила она, – я и не зову.

Неожиданно она улыбнулась. Он шагнул к ней. Она предупреждающе подняла руку.

– Я – Суарра, – сказала она. – И я – Смерть!

Грейдон ощутил холодок. Снова ему в глаза бросилась ее чуждая красота. Может, в легендах о населенных призраками Кордильерах правда? Он никогда не сомневался, что за ужасом, который испытывали индейцы, за бегством arrieros скрывается нечто реальное. Может, она один из духов, один из демонов Кордильер? На мгновение эта фантастическая мысль показалась совсем не фантастической. Потом вернулся разум. Девушка – демон! Он рассмеялся.

– Не смейся, – сказала она. – Я говорю о смерти, которую не знаете вы, живущие за высокими пределами нашей земли. Тело твое может жить, но это смерть и более, чем смерть, потому что оно изменяется… ужасным образом. А то, что живет в твоем теле, что говорит твоими губами, тоже изменяется… еще ужаснее!.. Я не хотела бы, чтобы к тебе пришла такая смерть.

Как ни странно звучали ее слова, Грейдон их почти не слышал; не понимал их смысла, поглощенный ее красотой.

– Не знаю, как вы миновали вестников. Не понимаю, как могли пройти, не замеченные ими. Теперь вы далеко проникли в Запретную землю. Скажи – зачем вы вообще пришли сюда?

– Мы пришли издалека, – ответил он, – по древнему следу сокровища из золота и драгоценностей, сокровища Атахуальпы, Инки. Нас вели знаки на скалах. Мы их потеряли. И сами заблудились. И оказались здесь.

– Я ничего не знаю об Атахуальпе или об Инке, – сказала девушка. – Кем бы они ни были, сюда они прийти не могли. А что касается их сокровищ, то как бы они ни были велики, они ничто для нас, жителей Ю–Атланчи, где драгоценные камни как галька в ручье. Эти сокровища как горсть песка в груде, – она помолчала и в задумчивости продолжала, как бы в ответ на свои мысли: – Не понимаю, как их пропустили вестники… Мать должна узнать об этом… надо быстрее к Матери…

– Мать? – спросил Грейдон.

– Мать–Змея! – она снова взглянула на него; коснулась браслета на правом запястье. Подойдя ближе, Грейдон увидел на браслете барельеф с изображением змеи с женской головой, грудью и руками. Змея, свернувшись, лежала на чем–то похожем на большую чашу; чашу высоко поднимали в своих лапах четыре зверя. Грейдон так поглощен был разглядыванием свернувшейся кольцами змеи, что вначале не обратил внимания на зверей. Он продолжал всматриваться. И понял, что и голова не вполне женская, в чем–то она змеиная.

Змея, но изготовивший ее мастер вложил в изображение такую женственность, что зритель видел в ней женщину, забывая, что это змея.

Глаза змеи сделаны из ярко блестящего пурпурного камня. Грейдону показалось, что эти глаза живы, что откуда–то издалека через них на него смотрит живое существо. Что эти камни – средство, продолжение глаз далекого существа.

Девушка коснулась одного из зверей, державших чашу.

– Ксинли! – сказала она.

Удивление Грейдона усилилось. Он знал, что это за зверь. И понял, что смотрит на невероятное.

Это динозавры! Чудовищные ящеры, правившие землей миллионы и миллионы лет назад; если бы не их исчезновение, человек никогда не возник бы.

Кто же в глуши Анд может знать о динозаврах? Кто мог изобразить их с таким жизненным правдоподобием? Ведь только вчера наука установила, кому принадлежат эти огромные кости, давно погребенные в скалах, окруживших их непроницаемым покровом. С огромный трудом, используя все современные возможности, медленно, наука собирала это разрозненные кости, как ребенок собирает картинку из частей, создавала образы химер давно прошедшей юности Земли.

И вот здесь, далеко от науки, кто–то сумел изобразить этих чудовищ на женском браслете. Но ведь это значит, что художник видел живые образцы! Или по крайней мере рисунки, сделанные людьми, видевшими динозавров в древности.

И то и другое совершенно невероятно.

К какому племени принадлежит девушка? Она называла какое–то имя… Ю–Атланчи.

– Суарра, – сказал он, – а где Ю–Атланчи? Это здесь?

– Здесь? – Она рассмеялась. – Нет! Ю–Атланчи – Древняя Земля. Скрытая земля, где правили шесть властителей и властители властителей. И где теперь правит Мать–Змея и… другие. Это место – Ю–Атланчи? – она снова рассмеялась. – Я иногда охочусь здесь с… – она странно взглянула на него, помолчала. – И вот тот, что тут лежит, схватил меня. Я охотилась. Ушла от сопровождающих: мне нравится охотиться в одиночку. Вышла из деревьев и увидела tetuane – ваш дом. И лицом к лицу столкнулась с… ним. Я удивилась, так удивилась, что не успела ударить этим, – она указала на небольшой холм поблизости. – Прежде чем я справилась с удивлением, он схватил меня. Потом пришел ты.

Грейдон взглянул, куда она указывала. На земле лежали три стройных блестящих копья. Древки из золота, у двух наконечники из опала. У третьего – большой изумруд, прозрачный и безупречный; все шести дюймов длиной и трех в самой широкой части, заостренные по краям.

Бесценные драгоценности, прикрепленные к кускам золота, лежали на земле, и Грейдона охватила паника. Он забыл про Сомса и Данкре. Допустим, они вернутся, пока девушка еще здесь. Девушка с золотыми украшениями, с драгоценными копьями – и такая красивая!

– Суарра, – сказал он, – ты должна уходить, и побыстрее. Этот человек и я еще не все. Есть еще двое, они уже близко. Бери свои копья и уходи. Иначе я не смогу спасти тебя.

– Ты думаешь, я…

– Уходи, – прервал он. – Уходи и держись подальше от этого места. Завтра я постараюсь увести их отсюда. Если хочешь, чтобы за тебя отомстили твои люди, – пусть приходят и сражаются. Но сейчас забирай копья и уходи!

Она подошла к холмику и подняла копья. Одно протянула ему – с изумрудом.

– На память о Суарре, – сказала она.

– Нет, – он отвел ее руку. – Иди!

Если остальные увидят этот камень, ему никогда – он это знал – не удастся увести их отсюда. Старрет видел эти драгоценности, но, может, ему удастся убедить остальных, что это пьяный бред.

Девушка с интересом смотрела на него. Она сняла с рук браслеты и вместе с копьями протянула ему.

– Хочешь взять это все – и оставить своих товарищей? – спросила она. – Это золото и драгоценные камни. Это сокровище. Ведь это ты искал? Бери. Бери и уходи, оставь этого человека. Удовлетворись этим, и я выведу тебя из Запретной земли.

×