Генму (СИ), стр. 3

— Никак нет, сэр! — снова звонко выкрикнул чёрненький мальчишка. — Согласно принятому в 312 году закону альбиносы официально не являются генму.

— Опа! У нас тут умник! — скривился куратор.

— Так точно, сэр! — не моргнув глазом, снова выкрикнул чёрненький и уставился на старшего киборга с вызовом и нагловатым весельем.

Тот сохранял суровое выражение лица всего несколько секунд, потом криво усмехнулся.

— Ладно, всем вольно. Идите выбирайте себе койки. Через час медосмотр и первая тренировка.

С этими словами он ушёл, а новенькие остались один на один со старшими мальчиками. Большинству было лет одиннадцать-двенадцать, встречались и юноши, вступившие в пору полового созревания. У четверых уже были чёрные полоски на нижней губе.

Несколько парнишек, при кураторе стоявших у спинок кроватей, вытянувшись в струнку, сейчас расслабились, кто-то улёгся на кровать с электронной книжкой, кто-то как будто лениво и неспешно принялся отжиматься. Но кое-кто и вызывающе смотрел на новеньких.

Чернявый как ни в чём не бывало прошагал к одной из четырёх свободных кроватей, стоявших рядком.

— Эй, тебе что, разрешили двигаться с места? — окликнул его один из старших.

Чернявый оглянулся, не замерев ни на секунду, и по-хозяйски засунул потёртый рюкзак, разрисованный черепами, в шкафчик у кровати.

— Ты типа тут главный? — спросил он спокойным тоном. Потом закрыл шкафчик и приблизился к окликнувшему. Поднял кулаки.

— Ладно, давай по-быстренькому, а то всего час на отдых остался. Успеешь ещё в лазарет сбегать.

Вокруг раздались посвистывания и улюлюканья. Найт неловко переминался с ноги на ногу, но наконец решился и занял кровать в углу, куда не проникал солнечный свет.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт! — сказал вдруг один тринадцатилетний мальчик с полоской на губе, до того лежавший на кровати с журналом. Он обошёл замершую парочку — черноволосого маленького агрессора и окликнувшего его забияку. Приблизился к Найту и указал на кровать напротив высокого окна.

— Ты будешь спать тут. Детям полезно солнышко.

— Я… я не могу… мне нельзя… — залепетал Найт, опустив голову.

— Ты что не видишь, что он альбинос? — чернявый отвлёкся от предполагаемого противника. И тут же получил кулаком в ухо.

— Эй! Не честно! — несмотря на лёгкое оглушение, он поднялся на ноги. Получил снова.

— Ну всё!

— Махач!!! — повскакивали с кроватей мальчишки помладше и поагрессивнее, кинулись помогать дерущимся, и вскоре в широком проходе между рядами кроватей образовалась настоящая свалка.

Некоторые мальчики не проявляли никакого интереса к драке. Кто-то лежал на кровати в наушниках, кто-то читал, кто-то продолжал отжиматься. Найт стоял, сжавшись под изучающим взглядом тринадцатилетки, и кусал губы.

— Вот видишь, из-за тебя всё, — покачал головой парень. — Ты должен слушаться.

Найт угрюмо глянул на него. Тот усмехнулся и спокойной походочкой приблизился к куче дерущихся подростков. Затем, не прилагая практически никаких усилий, оттащил одного, потом второго, потом отшвырнул на ближайшую кровать третьего. Наиболее агрессивным легонько двинул в ухо или челюсть. И вот все мальчишки кое-как расползлись по своим койкам. Остался только тот, чернявый. Он кинулся в бой, но старший мальчик вдруг молниеносно схватил его за горло и медленно приподнял. Чернявый захрипел, едва касаясь пола носками ботинок. Найт вздрогнул и неуверенно шагнул к ним.

— Значит так, — заговорил тринадцатилетка. — Для тех, кто в танке. Главный тут я. Зовут меня Бофи. Когда я говорю, вы слушаетесь.

— Пошшшёл ты! — хрипел черноволосый, извиваясь в его хватке.

Скрипнула кровать.

Бофи оглянулся через плечо. В ярком солнечном пятне на постели сидел Найт, жмурясь и стараясь не отворачиваться от света. Он весь как будто сиял — кожа, волосы, и даже форменная роба, какую выдавали всем новичкам, казалась на нём светлее, чем у прочих. Он старался изо всех сил показать послушание.

— Вот умница, — кивнул Бофи.

Его пальцы разжались, и чернявый бухнулся на задницу, надсадно кашляя, сплёвывая кровь из разбитой губы. Отрывисто прорычал ругательства.

— А теперь зачинщики безобразия, помешавшие мне во время законного отдыха, сходят вон туда, в подсобку, принесут вёдра и швабры и хорошенько помоют полы. А то наплевали тут!

Он брезгливо глянул на пятна крови. Затем вернулся к кровати, достал журнал и улёгся, закинув ногу на ногу.

Мальчишки некоторое время не шевелились. Он глянул на них, чуть приподняв бровь.

— Ну? Чего стоим? Живо! Ты, ты и ты, кстати, тоже, Тод! Лезть к маленьким нехорошо, так что расплачивайся.

Мальчишка, первым приставший к новичкам, со вздохом поплёлся в маленькую подсобку. Один только черноволосый остался на месте. Он поднялся, вытер кровь рукавом, и заявил:

— Я тебе не уборщик! И вообще, я первый никого не трогал.

Бофи отложил книгу, задумчиво нахмурился.

— Хм. И то верно. Вроде как несправедливо заставлять тебя работать.

Затем он перевернулся на бок и подпёр голову рукой, глядя ему в глаза.

— Однако жизнь вообще штука несправедливая, дружок. Так что давай, шагом марш.

— Не буду! — черноволосый сжал кулаки и весь подобрался, готовый к новой драке.

— Лениться нехорошо, — покачал головой Бофи и медленно встал с кровати.

Наказанные драчуны, успевшие принести вёдра и швабры, чуть попятились. Черноволосый не двигался с места, глядя Бофи в глаза.

Тот приблизился.

— Ну что ж, раз ленишься, то и ленись дальше. Какую, говоришь, кровать выбрал?

Сказав это, он взвалил мальчишку на плечо, игнорируя отчаянное сопротивление, отнёс на койку, которую тот себе облюбовал, свалил, словно мешок цемента, и выдрал из-под него простое тонкое одеяло.

— Какого… — начал было черноволосый. Бофи тем временем преспокойно разорвал одеяло на несколько длинных лоскутов и принялся привязывать мальчишку к спинке и изголовью кровати за руки и за ноги. Почуяв неладное, черноволосый взвился, принялся брыкаться, но крепкая затрещина прервала его попытки сопротивления.

Через пару минут он не мог пошевелиться, распятый на кровати в позе морской звезды.

— Ну вот, валяйся, сколько влезет, — усмехнулся Бофи.

— А и буду! — рявкнул в ответ черноволосый.

Бофи покачал головой и повернулся к наказанным.

— Ну! Полы заждались!

Мальчишки тут же принялись вытирать кровь с пола. Но Бофи, как не сложно было догадаться, этого показалось мало, и он велел вымыть все полы в спальне, «заодно, раз уж взялись».

Черноволосый даже принялся что-то насвистывать. Но почему-то никто не разделял его веселья.

Найт всё ещё сидел на кровати, щурясь от нестерпимого для его чувствительных глаз солнца.

— А этого белобрысого чего к уборке не припашешь? — возмутился кто-то.

— А он хороший послушный мальчик, — ответил на это Бофи, переключая очередную страничку электронного журнала.

Мальчишки с ненавистью поглядывали на альбиноса, а тот не знал, куда и деваться.

— Как тебя зовут-то, мыш лабораторный? — добродушно спросил Бофи.

Найт не расслышал, потому Бофи пришлось повторить вопрос.

— Найт! Меня зовут Найт, — поспешно ответил он.

— Что, просто Найт? А фамилия?

Мальчик сглотнул и проговорил сдавленно:

— Просто Найт.

Ему запретили называть свою фамилию и зарегистрировали в картотеке Академии без какой бы то ни было фамилии вообще.

— А, ну оно и ясно, ты ж генму! Откуда у тебя фамилия, чучелко инкубаторское? Как ты вообще до сего дня дожил, не понимаю! — усмехнулся Бофи. — Иди-ка сюда.

Найт замер, но повиновался быстрее, чем Бофи повторил приказ.

— Садись, — велел тринадцатилетка.

— Куда? — промямлил Найт.

— Сюда, — Бофи похлопал ладонью по одеялу рядом с собой. Мальчишки украдкой поглядывали на них, ожидая развития событий. Черноволосый фыркнул с презрением:

— Ага, щаз он тебя и отсосать попросит, а ты и не откажешь, сопля!

×