Дурманящий запах мяты, стр. 111

Глава 22. Битва всегда заканчивается потерями.

   Мы с Тенью медленно плелись, затесавшись между Таем и Шелестом, которые не выпускали нас из виду ни на секунду. Даже поход в кустики сопровождался упырём, причём вампир ещё и едко комментировал: "Бежит ручей, течёт ручей..." Тени было проще - задрал лапу, обгадил сапог Шелеста и гордой (но очень лохматой) ласточкой полетел в кусты, откуда тебя не вытаскивают ближайшие три часа, пока друг ищет кого ограбить на новую обувку. Я на такие подвиги была не сильна...

   И главное - пожаловаться не кому! Войка, Фая и Кроха проявили сказочную солидарность с вампиром, после прослушанной повести: "Как одна дура в лес ходила, да Смерть свою нашла... Да ещё и друзьям сыскала, чтоб одной на том свете скучно не было". Подлый Руи игнорировал меня, только подозрительно сверкал противным фиолетовым оттенком. Он меня нервировал и пугал. Лишь на третий день пути, сообразила, почему камень так странно вёл себя.

   До широкого тракта, ведущего к границе Ладониса, нам оставалось всего несколько шагов. Справа раскинулись утёсы, вековые горы, где-то внизу должна была плескаться река, но кажется - высохла. Впереди уже виднелись поля и широкий путь для повозок...

   Вдруг Шелест, сморщив нос, обернулся, устремив взгляд на край леса.

   - Они пришли за нами! - прошипел, оскалив зубы, он.

   Тай и Ольгерд переглянулись. Повинуясь едва уловимому взмаху руки командующего воины быстро выстроились в шеренгу, обнажив залежавшиеся без дела мечи, достав арбалеты, дубины (это Кроха со Славиком - кухарь так вообще половником вооружился, надеясь грозным немытым оружием "начерпать" по башке любому, кто покусится на его скарб из вонючего сыра). Амазонки тоже не теряли времени. Слезли с лошадей, проверяя наличие ножей в косах, подъюбниках. Вооружившись до зубов, Войка и Настасья задвинули себе за спины принца, глупо хлопавшего сонными глазками. Он даже не подозревал, какая беда спешила по нашим следам.

   - Как они прошли сквозь Грань? - прошептал Тай, вспомнив наш личный, печальный опыт.

   - Значит дыра в стене стала больше, - ответил ему Шелест, напряжённо всматриваясь в кусты черёмухи. - Настолько, что сквозь неё прошли десять или двадцать первенцев.

   Я задохнулась от страха. В голове, назойливо вертелась беспокойная мысль: "Нам всем конец! Здесь и сейчас! Никого не останется в живых!". Наверное, я сильно задрожала, потому что Тай слез с коня, стащил меня на землю и отвёл в сторонку, крепко сжав мою ладонь.

   - Ори, - заговорил он, заглядывая мне в глаза, словно хотел запомнить или боялся забыть, как я выгляжу. - Постарайся, чтобы тебя не ранили! Ради меня. Останься живой. Попроси его защитить тебя. И ещё одно...

   Тай же снял с себя перстень на цепочке, который носил под рубахой и навесил его на меня.

   - Пусть будет с тобой!

   - Не смей со мной прощаться, раньше времени! - выругалась я, а когда получила поцелуй в лоб, едва не придушила его.

   Я посмотрела на Шелеста, но даже этот неисправимый оптимист не смог выдавить из себя достойную ухмылку - попытался, но вышло очень страшно. Мне оставалось только скрежетать зубами, встав рядом с Фаей и Крохой. По кивку вампира, оборотень занял готовую к атаке стойку немного впереди меня. Отважная тройка - Шел, Ольгерд и Тай - выдвинулись в первый ряд, не жалея себя. А там, откуда и ожидалась опасность, ломая кусты появились они - десятки вампиров. Хуже того - раненых и озверевших вампиров. Насколько мне было известно, теряя собственную кровь, представители расы первенцев начинали сходить с ума, и рубили всех и всё вокруг без разбору. Видимо, им досталось, когда они пробирались сквозь Грань.

   "Достань скилт!" - прорезался рычащий голос Руи.

   - Чего? - не поняла я. На мой разговор с самой собой никто не обращал внимания - сейчас все были слишком заняты.

   "Ту железяку, которую мы прихватили с тобой из подземелья! - пояснил призрак. - Вставь в отверстие кристалл и крепко держи рукоять!.. Сейчас мы будем крошить непослушных поганцев, восставших против батька!"

   - Я же не умею с ним обращаться! - возмутилась я, исполняя приказ вампира, а Фая недоверчиво на меня посмотрела, справедливо полагая, что мой и без того повреждённый мозг больше не вылечить - сумасшествие наступило!

   "Ты не умеешь, зато я - прекрасно владею!" - рявкнул Руи и мои пальцы сами сжались на рукоять креп-крепко. Даже косточки побелели. Под мизинцем что-то хрустнуло и железяка вытянулась, резко превращаясь в длинный такой штык, с наконечниками по краям.

   Шелест искоса глянул на сие творение вампирское в моих руках и рыкнул. Я только пожала плечами, мол, сама не понимаю, как он тут оказался, откуда вообще взялся и какая скотина сунула мне его! Но бросить палку не смогла.

   - Они смертны, как и вы! - выкрикнул друг. - Цельтесь в голову!

   Первый упырь рванул к нам, напоровшись на мощный и чёткий, рассчитанный до мелочей удар Шелеста. Вампир с игривой лёгкостью отсёк башку своему соплеменнику, и тело несчастного упало на траву, украшая зелень багровыми пятнами. Поднялся дикий гвалт: выл и рычал оборотень, отдавал какие-то команды Ольгерд, амазонки разом затянули боевой клич (кажется, и я тоже кричала), матерился Кроха, обещая повыдёргивать кровопийцам всё, что только можно и нельзя, и запихать куда только попадётся, Славик с другой стороны успевал проговаривать "Ух", "Эх", "Их", "На х..."

   Брызгала кровь, летели отрубленные конечности. И во всём этом адском хаосе плясала я, поражая подступающих ко мне вампиров оружием их правителя - скилтом, пульсирующим в моих руках, как живая субстанция. От его прикосновения они рассыпались прахом, а я двигалась дальше, ведомая мстителем Руи.

   В какой-то момент я совсем обезумела, забылась. Перед глазами стояла багровая пелена, во рту чувствовался сводящий с ума привкус солёной крови. Она наполняла мой рот. Вдруг стало противно от самой себя! От того, что я стала такой... То есть не собой. Это ведь не я!

   "Не время!" - рычал Руи в моих мыслях, но не заглушил стонов раненых и умирающих.

   Моё замешательство посреди поля брани сыграло в пользу врага, и двое вампиров, навалившись разом, сбили меня с ног, роняя лицом в грязь. Я потеряла сознание. А когда пришла в себя, усаживаясь среди трупов на земле, увидела истинное отвратительное лицо Войны и Смерти.

   Рядом упала Марта, которой какой-то светлоглазый вампир просто свернул шею, как деревянной игрушке. И она теперь лежит такая грустная, пустая, сломанная и смотрит на меня застывшим взглядом мертвеца. Мирра бросается на обидчика, рвёт его на куски, отсекая руки, потом отрубая ноги, и успокаивается только срезав ему голову, как бутон цветка. Но и её достаёт упырь. Другой. Он вгрызается в горло сестры и пьёт, пьёт... Она кричит, проклинает его и зовёт пресветлую Мать. А я слышу, как хрустят её кости под натиском зубов и рук врага.

   Что-то жутко горячее течёт по моим щекам, и я не сразу понимаю, что это слёзы. Возле меня присаживается на колени Ринара, успокаивающе поглаживает меня по спине... Я хочу сказать ей, как мне больно от всего этого, как глупа эта битва, лишающая друзей...

   Знаете почему женщины остаются дома и не идут на войну? Потому что они - матери всего живого. Они чувствуют боль и ответственность. Когда мужчина лишает кого-то жизнь, он испытывает ненависть, ярость, силу, уверенность в себе, а женщина - чувствует каждой своей клеточкой боль того, кому её причиняет. Она ощущает её наравне. Её душа может уйти вслед за тем, кто умер от рук женщины. Мы - матери мира, и мы не способны лишить жизни собственное дитя...

   Я поворачиваюсь, ищу взглядом Тая. Нахожу. Он сражается, что есть сил, против вампира, ловко орудующего своим мечом. Пятится назад. Получает лезвием между рёбер, наносит ответный удар, раня противника в шею. Но тут же ловит меч грудью и захлёбывается кровью, зажимая дыру в теле ладонями. Роняет меч. Смотрит на меня, а я не могу пошевелиться. Что-то не позволяет. От этого вдвойне горше. Огромным усилием воли, заставляю ноги повиноваться, встаю. Иду вперёд, и благодаря Руи, протыкаю одного вампира, второго... Но не могу добраться до Тая. Уже слишком поздно. Его глаза закатились. Он исчезает из поля зрения, падая куда-то назад...

×