Мертв навеки (ЛП), стр. 69

Барри прислал мне е-мейл через три дня. Он благополучно устроился в Райте, в старой комнате Сэма. Ему становится лучше, и он нашел общий язык с Берни. У него нет никаких идей по поводу того, что делать дальше. Но он жив, выздоравливает и подумывает о будущем.

Понемногу я начинала расслабляться. Болтала с Амелией пару в неделю. Боба перевезли в Новый Орлеан, наконец-то. Ее отец пропал, а его секретарь написал заявление в полицию.

Кажется, Амелию не особо беспокоило, где он находится. Она думала только о Бобе и о ребенке. Еще она виделась с мистером Каталиадесом, по ее словам.

Он пытался узнать, какая ведьма могла сотворить чары, позволившие Арлин пробраться в мой дом; Амелия считала, что их наложил Клод. Я была уверена, что полудемон обязательно выяснит всю подноготную этого вопроса.

Меньше чем через две недели я прошла в проходе между креслами – на самом деле, это была узкая поросшая травой тропинка среди толпы радостных людей. Раскладные стулья уже были установлены у столов, расставленных там и сям на лужайке, так что гости могли встать для короткой церемонии.

Я медленно вышла, немного подождав, после того как скрипачи заиграли "Просто дары". На мне было прекрасное желтое платье, а в руках букет подсолнухов.

Священник Мишель стоял под украшенным цветами арочным проходом на заднем дворе дома Джейсона (я была более чем рада предоставить растительность для озеленения), и родители Мишель улыбались, ожидая возле сводчатого прохода.

С нашей стороны не было других членов семьи, но, наконец, мы с Джейсоном обрели друг друга. Мишель выглядела просто прекрасно, пока шла навстречу Джейсону, а Хойт не потерял кольцо.

После традиционной фотосессии на свадебной вечеринке: всех нас четверых, вместе и по отдельности, Мишель и Джейсон заняли места позади столика с мясом, надев фартуки поверх свадебных костюмов, и стали подавать мясные ребрышки и нарезанную свинину гостям, которые затем переходили к столам, полным овощей, хлеба и десертов, принесенных гостями.

Торт, принесенный церковной подругой мамы Мишель, одиноко и величественно стоял под тентом.

Все гости ели, пили и произносили множество тостов.

Сэм спас меня, усадив рядом с собой за столик молодоженов, украшенный белой лентой. А затем Джейсон с Мишель присоединились к нам, когда обслужили первую волну гостей.

– Ты отлично выглядишь, – сказал он. – И рука, вроде, заживает хорошо. – Сегодня я уже была в состоянии снять бандаж.

– Спасибо, Сэм. – Мы не виделись друг с другом с той ночи в "Салли Стомпин", за исключением встреч на работе. Он замедлил темп, после того как я его об этом попросила. Мы подрядились помочь ДжейБи и Таре с их планом перепланировки, а через недельку или две решили съездить в кино в Шривпорт, взяв отгул на ночь.

У меня были идеи по поводу развития наших отношений, но я прекрасно знала, что нет ничего хуже планирования в этом деле.

До позднего вечера мы помогали моему брату и его невесте, складывая все столы и стулья и загружая их в прицеп, чтобы они могли вернуть их церковь. Затем Сэм помог мне сесть в свой грузовик.

По пути к дому, он сказал:

– Юная леди, у меня вопрос. – (Он услышал это ночью на кукурузном поле, и у него заело пластинку).

– Какой? – произнесла я с напускным спокойствием.

– Как же все-таки Клод смог выбраться из страны фейри? Ты ведь говорила, что её заперли, а портал в твоем лесу был закрыт.

– Ты знаешь, что вчера я обнаружила у себя во дворе? – сказала я.

– Не понимаю, к чему ты ведешь, но хорошо, слушаю тебя. Что ты нашла, растущим у себя во дворе?

– Письмо.

– Серьезно?

– Да. Серьезно. Письмо на растении. На одной из тех роз, ну ты знаешь, больших красных возле моего гаража?

– И ты его заметила?

– Оно было белым, а кусты роз были красно-зелеными. Я припарковалась прямо возле него.

– Понятно. И от кого же было письмо?

– Конечно же, от Найла.

– И что же Найл написал?

– Что он нарочно оставил Клоду лазейку для побега из фейрийской тюрьмы, так как был уверен, что у него остались сообщники. И когда его опасения подтвердились, Найл схватил бы предателя, а Клоду пришлось бы изнывать (он так и написал – "изнывать") в человеческом мире, лишившись всей своей внешней привлекательности.

– Слабо верится в предположения Найла, что Клод будет страдать, оказавшись в Штатах без денег, работы и смазливой физиономии. Вдали от того, кого винит во всем этом.

– Поставить себя на чье-то место не в привычках Найла, – сказала я. – Очевидно, предатель выпустил Клода, и тот решил, что месть будет первой в его списке. Также, у него, по-видимому, был неизвестный Найлу банковский счет. Клод связался с Йоханом Гласспортом, который раньше был его адвокатом, так как Гласспорт самый безжалостный человек, которого он знал. Он заплатил адвокату за то, чтобы тот принял участие в первой фазе плана "Расплата Соки", которая очевидно состояла в том, чтобы засадить меня в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, чтобы я поняла, как несладко пришлось Клоду в тюрьме. Ещё им нужен был тот, кто был бы мотивирован ненавистью-к-Соки и мог бы помочь, и кого соблазнила бы необычная плата – деньги плюс маленький телепат. Ещё им нужен был тот, кто был бы мотивирован ненавистью-к-Соки и мог бы помочь, и кого соблазнила бы необычная плата – деньги плюс маленький телепат.

– Очень запутанный план, – сказал Сэм.

– Да уж. Когда я думала о Клоде в фейрийской тюрьме, я могла себе представить, к чему это может привести, но все же... Ему гораздо проще было добиться своей цели, украв пистоле и застрелив меня.

– Соки! – Сэм ужасно расстроился. Мы припарковались у моей задней двери. Я посмотрела в окно, и мне показалось, что на краю леса промелькнуло что-то белое. Карин. Или Билл. Они, наверное, будут часто встречаться здесь ночами.

– Знаю, мне тоже не нравится думать о подобном, – сказала я. – Но ведь это же правда. Изобретательность уменьшает шансы на успех. Учти это в своих планах мести на будущее. Коротко, прямо. – Еще мгновение мы сидели молча. – Серьезно, Сэм, я бы умерла, если бы меня пытали снова. Я была готова умереть.

– Но ты заставила их обозлиться друг на друга. Ты заставила их подраться. И выжила. Ты никогда не сдаешься, Сок. – Он взял меня за руку.

Я бы поспорила, но мне не хотелось говорить. Я сдаюсь так часто, что и не сосчитать, но я понимала, что имел в виду Сэм: я устремила свою волю на то, чтобы выжить и не пострадать. Я просто не знала что сказать. И, в конце концов, именно это я и произнесла:

– Мне нечего сказать.

– Да ну, так не бывает, – он обошел грузовик и помог мне спуститься – я была на высоких каблуках и в обтягивающем платье. Физический контакт был намного ближе и дольше, чем требовала ситуация. И еще ближе и дольше.

– У тебя есть все, – проговорил Сэм, – Абсолютно все. – Его руки крепче обняли меня. – Я бы хотел, чтобы ты пересмотрела наш уговор в том пункте, где я остаюсь у тебя на ночь.

– Это соблазнительно, – признала я, – Но на этот раз мы будем продвигаться медленно и уверенно.

– Мне больше всего хочется оказаться с тобой в одной кровати. – Он прислонился своим лбом к моему. Потом усмехнулся. – Ты права, для нас это самый лучший способ пройти весь путь. Хотя, тяжело быть терпеливым, когда мы уже знаем, насколько хорошо все может быть.

Я наслаждалась, обнимая его и ощущая его присутствие рядом со мной. Если бы меня спросили, я бы с честно призналась, что мы с Сэмом будем вместе, может, даже к Рождеству, может быть, навсегда. Я не могла представить своего будущего без него.

Но ещё я знала, что даже если он отвернется от меня прямо сейчас, я как-нибудь переживу это и буду вновь цвести, как благоухающий садик вокруг моего семейного пристанища.

Я Соки Стэкхаус. Мой дом здесь.

×