Слово наемника, стр. 3

– Ну-ка, дай сюда… – требовательно протянул кузнец руку к моей пайке. – Я тебя все равно удавлю…

Значит, рано я его пожалел!

– Эй, каплун, отстань от кандальника, – раздался из угла клетки голос. – Мало тебя охрана трахала?

– Ничего, сейчас и я кой-кого трахну! – пообещал кузнец, наклоняясь надо мной. – За все поквитаюсь!

Я выбросил руки вперед, набросив на мучителя цепь, и принялся душить. Кузнец захрипел. Я едва не доделал то, что начал когда-то в ратуше, но нас растащили «соклеточники».

– Может, обоих прирезать? – мрачно поинтересовался дядька, похожий на степенного горожанина.

– Тебе лишь бы резать, – укорил его чей-то голос. – Тащи-ка каплуна к нам, позабавимся. А с кандальником потом разберемся. Не наш он, но в оковах…

Дядька ухватил Эрхарда поперек туловища и бросил в угол, к своим друзьям. Скоро поверх голов полетели обрывки штанов, раздался довольный хохоток арестантов, стоны кузнеца…

Вспомнилось, что кандальниками зовут тех, кому «одноногую» Гретхен заменили отправкой на галеры или пожизненными работами на рудниках.

Дожил. Убийцей считают! Еще хорошо, что не растлителем малолетних или отцеубийцей! Впрочем, насчет «растлителя» я погорячился. Насильников, растлителей, отравителей и отцеубийц на каторгу не отправляли. Смысла нет тратить деньги на охрану и пропитание – все равно зарежут в первую же ночь. Проще – сразу на виселицу.

Конечно, с точки зрения городского обывателя пробы на мне ставить негде, а кладбище за спиной такое, что… Правда, медикусов даже считают целителями. А вдуматься – наемный солдат со стажем, как у меня, по сравнению с любым городским лекарем – сопливый мальчишка.

Тут в голову пришла мысль, что соседи по клетке-повозке, если не подданные, то хотя бы знакомые моего старинного друга Жака Оглобли… Чтобы проверить догадку, я полушепотом произнес фразу, которой когда-то научил меня старшина нищих и король воров:

– Стенка, балка, потолок, позолоченный замок…

Меня услышали. Из кучки сокамерников донеслось удивленное шушуканье, а потом один из них рывком метнулся ко мне и прилег рядом.

– А дальше? – требовательно прошептал он в ухо.

– А дальше про какую-то отмычку, только… – сделал я паузу, – это должен сказать не я…

– Чтоб замочек отворить, нужно гвоздик раздобыть, – договорил арестант и резко спросил: – Кто сказал? Откуда слово (выделил он) знаешь? Ты же не вор!

– Не вор, – согласился я, – наемник. А сказал мне об этом… добрый дяденька об одной ноге, с костылем… Он мне на загадку велел отвечать – перышко.

Оборванец задумался. Потом, как бы говоря сам с собой, заметил:

– Откуда знаешь короля?

Месяц назад

– Запомнил? – спросил меня Жак, став серьезным. – Ты отвечаешь – пёрышко. По этому слову тебя примут за своего в любой камере, на любой каторге. Только… – пришел мой друг в легкое замешательство. – Не говори, где ты со мной познакомился! И про пять лет службы.

– Почему? – удивился я. – Чего тут зазорного?

– По правилам настоящий вор никогда не берет денег за работу! Вор должен воровать! Понял?

– Стало быть, ты никогда не был ни солдатом, ни купцом?

– Точно! – обрадовался Жак. – Все-то ты понимаешь!

– Подожди-ка, – вспомнил я. – А как с тем парнем, твоим компаньоном?

– Каким компаньоном? – не враз понял Оглобля.

– Ну вместе с которым ты торговлю затеял. Тот, что тебя искалечил и ограбил?

– Я же не говорил, что вместе с ним торговлей занимался. Сказал – мол, деньги ему давал в рост, делов-то…

– А как твои склады, лавки? – не унимался я. – Это разрешается?

– Разрешается, – не моргнув глазом, ответил Жак. – Я их не для себя держу, а для народа. Понял!

– Сложная это штука, воровская этика… – вздохнул я.

– А то! – хмыкнул старшина нищих. – Не каждый поймет. Вот ты брякнешь что-нибудь невпопад, сразу потребуют разъяснений… Я-то, конечно, выкручусь, но лучше не врать свыше меры. Ну а тебе на лишние вопросы лучше не отвечать. И не строй из себя бывалого каторжника – не получится.

– А что говорить?

– Говори так, как есть. Только – не досказывай до конца. Сам знаешь – лучший способ сохранить тайну – говорить правду. Но не всю… Понял?

– Ну что ты заладил? – не выдержал я. – Понял, не понял. Лучше скажи – почему пароль такой несерьезный?

– Разве? – удивился Жак. – А что не так?

– Детский стишок напоминает.

– Стишок? Ну и что? – пожал плечами «ночной» король. – Пусть себе напоминает. Тот, кому положено, – поймет, а остальные – кой хрен разница?

– Короля? – почти натурально удивился я. – Я и не знал, что он король воров. Для меня он старый знакомый, нищий…

– Так он кому попало не скажет, – горделиво хохотнул оборванец. – Ну раз он тебе слово передал, стало быть, знал, кому говорить. Почему сразу не сказал? Мы бы этого козлища каплуном еще раньше сделали…

– Когда сюда попал, то и имя-то свое с трудом вспомнил, – ответил я. – Да и стишок этот – вроде простой, а не сразу на ум приходит.

– Где с королем познакомился? – посмотрел на меня оборванец так, как я смотрел когда-то на вражеских «языков». – Я не допрашиваю… – уточнил он невинным тоном. – Не хочешь – не говори. Просто мне любопытно… А меня Жаном зовут. Можно – Жан-щипач. А еще – Джон, Иоанн, Йохан – на выбор. Как понравится, так и называй. Но ты давай рассказывай. Потешь любопытство…

Ох уж любопытно, как же… Вопросы Жана больше напоминали допрос. Щипач – это вроде бы вор-карманник? Ломай теперь голову, кто есть кто…

– Ну вообще-то… – протянул я, досадуя, что скованные руки мешают чесать затылок – так врать легче! – Любопытного ничего нет… С Жаком я познакомился лет двадцать назад, когда еще студентом был. Нет, вру, уже бакалавром… Он тогда на двух ногах ходил. А потом то ли он мне жизнь спас, то ли – я ему, не помню. Драка была. Там все друг друга резать пытались, кто да что – кой хрен разница? А познакомились мы с ним в длинном бараке, без окон… Ну почти что в тюрьме, но не совсем.

– В сортировочном лагере для наемников, – усмехнулся Жан. – Слышал-слышал… А потом?

– Потом… Я в наемники подался, а куда он… Не знаю, врать не стану. Вообще-то, когда нас в лагерь вели, он и исчез. Думал, его уже и в живых-то нет. А тут, на тебе, встретился пару месяцев назад, в Ульбурге. Я там обороной командовал, а он за чужими людьми присматривал, чтобы не наглели. Сам понимаешь, во время войны народу всякого полно. Магистрат ему деньги предлагал, так он не взял…

– Ну разве он деньги возьмет, – совершенно успокоился оборванец. – А ты, стало быть, сам Артакс будешь?

– Ну?! – удивился я по-настоящему. Неужели моя скромная персона настолько известна?

– Конь, говорят, у тебя шибко умный, – загадочно улыбнулся вор. – Один наш мастак выкрасть его пытался, так конь его в навоз окунул. «Гневко… Как-то он сейчас?» – с нежностью вспомнил я верного друга и едва не пустил слезу. Подожди-ка, а как ты тут-то оказался? – спохватился щипач. – Слышал я кое-что про оборону Ульбурга. Ты же герой! Весь из себя в золоте, все девки под тебя стелются. Да тебе бы памятник поставить! А ты в клетке, как… ну как не знаю кто!

– В жизни все бывает! – философски ответил я и вкратце поведал новому знакомому о своих злоключениях.

Щипач, слушая мой рассказ, только присвистывал…

– Дела! – протянул он. – Сидел я как-то с одним медвежатником. Тамошний граф ключ потерял, которым поясок невинности у своей фрау запер. Вот граф парню свободу пообещал, если замок откроет. Он, дурак, и купился! Хочу, говорит, посмотреть, что там у знатных дам под подолом! Говорили ему: «Там все то же самое, что и у простых баб!» Так нет же… Замок открыл наилучшим образом. А граф, сволота, на свободу парня отпустил. Правда – без головы. Так что тебе, наемник, еще повезло. Только вот, – критически посмотрел на меня щипач. – Ты теперь с ворами дела иметь не сможешь. Тебя «опущенный» бил.

×