Майло Тэлон, стр. 3

«Он увидит меня, когда выйду из отеля, если только… «

Спустившись по лестнице, я пошел через черный ход и шагнул в ночь. Быстро отступил в сторону от двери и, оставаясь в густой тени, стал вглядываться в темноту. В задней двери и окне третьего дома, который стоял дальше по улице, горел свет. Наверное, это и есть ресторан. Пробираясь по тропинке, которая вела мимо задних дворов, я чуть не влетел под ведро помоев, которое мужчина в белом переднике собирался выплеснуть.

— Привет, — тихо сказал я. — Ничего, если я пройду через кухню?

— Если хотите. — Широкоплечий худой человек лет пятидесяти, а то и старше, с отвислыми седыми усами широко раскрыл дверь. — Кто-нибудь у входа, кого вы не желаете видеть?

Лицо повара потемнело от солнца и ветра, а время избороздило его морщинами. Ставлю свое месячное жалованье за то, что в свое время он немало поездил с походной кухней на перегонах скота.

Я дружески улыбнулся:

— Точно не могу сказать. Насколько знаю, за моим скальпом сейчас не охотятся, но, с другой стороны, напротив вас в пустом доме стоит парень, который, кажется, кого-то ждет. Вы повар?

— Шеф-повар и посудомойка. Окончил школу поваров в лучших походных кухнях, которые когда-либо скрипели по равнинам, и ни одного недовольного ковбоя. Жарю и пеку. Но устал спать на земле и вставать в три утра.

Когда мы прошли на кухню, он снова взглянул на меня.

— Наши дороги уже пересекались. Где-то в Монтане. Я был дружен с вашими родственниками из Теннесси.

— Приятно познакомиться. Понимаю, почему вы устали спать на земле. Я и сам иногда устаю.

Повар вытер руки о передник.

— Сегодня есть ростбиф. Если хотите, могу взболтать пару яиц. Обычно в такое время мы этого не делаем, но поскольку вы друг и приятная встреча…

— С удовольствием. Три месяца не видел яиц. Но съем и ростбиф.

— Так и думал. — Он помолчал, оглядывая меня. — Мое имя Шафер. Герман Шафер.

— Теперь я вас вспомнил. Вы повар с ранчо «Ленивое О», так ведь? А я работал на «Двойном У».

— И я вспомнил. Ребята звали «Ленивое О» «бисквитом», потому что «О» выглядело очень худым. Там была хорошая команда.

Информация там, где ее ищут. Поэтому я сообщил:

— Вот приехал па вызову Джефферсона Хенри из того вагона. Он говорит, что у него есть для меня работа.

— Хенри? Никогда сюда не приходит. Ест в своем вагоне, но я его видел. Видел и его телохранителя. — Шафер бросил на меня взгляд из-под бровей. — Знаете его? Такой высокий с покатыми плечами. Потяжелее вас, почти с такими же черными волосами. Говорят, он умеет обращаться с оружием.

— У него есть имя?

— Джон Топп. По-моему, он с Юга. Знает, что делает, но ни с кем не разговаривает. Ни с кем, кроме Хенри.

Взглянув мимо повара и увидев, что в зале заняты только три или четыре столика, я было направился туда, но потом остановился.

— Вы сказали, что Хенри здесь два или три дня?

— Да. — Герман Шафер понизил голос. — Ребята говорят, что его вагон стоял на запасном пути около водокачки милях в двадцати отсюда. Стоял около недели. Оттуда они выезжали верхом. Лошадей они привезли в специальных вагонах.

Никто даже не повернул головы, когда я вышел из кухни и сел, выбрав место в углу, откуда мог видеть обе двери и улицу. Дверной проем, где я заметил наблюдателя, не попадал в поле моего зрения.

На окнах ресторана висели шторы, на столах лежали красно-белые скатерти и салфетки. Никаких оловянных мисок в этом заведении — только настоящий фарфор, толстый, но чистый.

За одним из столиков сидел владелец ранчо с женой, приехавшие в город ради того, чтобы поужинать в ресторане, чуть дальше — двое железнодорожников в синих рубашках и комбинезонах и бродячий торговец со сверкающим фальшивым бриллиантом в галстуке, а за столиком рядом с моим — девушка, молодая, довольно хорошенькая, немного вызывающе одетая во все новое.

Она не собиралась флиртовать, когда ее взгляд, полуиспуганный, полулюбопытный, на секунду поймал мой и на мгновение задержался. Уже в следующий момент девушка отвела глаза и смотрела куда-то мимо меня.

Шафер вышел из кухни, поставил передо мной тарелку с говядиной, жареной картошкой и яичницей. Потом вернулся за кофейником и чашкой.

Хотя жаркое и Кофе источали головокружительный аромат, я помедлил, прежде чем приступить к ужину. Мне предстояло многое обдумать. Я взял чужие деньги и намеревался честно их отработать, но возникли вопросы, на которые мне необходимо было знать ответы.

Ничего удивительного, что, отправляясь в наши края, которые не без основания считались дикими, такой человек, как Джефферсон, завел себе телохранителя. Если он действительно подыскивал землю, ему понадобится и проводник, знающий эти места. Скорее всего незнакомец в вагоне — детектив на службе у железной дороги, но не обязательно так. Я не видел также никаких внешних причин, чтобы меня обязательно информировали о его присутствии. Никто не гарантировал, что мы беседовали с глазу на глаз, а Джефферсон не делал секрета из своих поисков.

Казалось, что найти девушку, пропавшую двенадцать лет назад, на такой большой территории с беспрестанно меняющимся населением невозможно. Однако прежде всего я должен определить отправную точку.

Ее отца считали погибшим, но так ли это? И что стало с матерью? Если бы я что-нибудь о ней знал, у меня в руках оказалась бы ниточка. Если ее муж действительно умер, не возвратилась ли она к родственникам? Или в какое-нибудь знакомое ей место?

На первый взгляд казалось, что на Западе легко затеряться, но в действительности дело обстояло совсем иначе. Переселенцы редко путешествовали в одиночку, к тому же им приходилось постоянно общаться со старожилами, чтобы получить приют, еду, одежду или транспорт. При встрече люди беседовали, обменивались информацией, пункты назначения новичков открыто обсуждались, как и состояние дорог, колодцев, погоды на пути следования.

Пинкертоны, безусловно, ловкие оперативники, умеющие расспрашивать, добывать нужные сведения, некоторые из их агентов давно жили на Западе, но знали ли они эти края так же хорошо, как я?

Супружеская пара с ранчо покинула ресторан. Вслед за ними поднялся торговец. Перед этим он откровенно попытался поймать взгляд девушки, но не смог и вышел.

Неожиданно, чуть повернувшись в мою сторону, девушка очень тихо произнесла:

— Сэр, прошу вас, помогите мне.

— Что я могу для вас сделать?

Железнодорожники тоже собрались восвояси, и один из них задержался, глядя в мою сторону. Что-то в нем привлекло мое внимание. Он вел себя так, словно хотел со мной поговорить. Почему?

— Мой ужин, сэр. Мне очень жаль, но у меня нет денег, чтобы за него уплатить. Я была очень голодна.

— С удовольствием заплачу за вас.

Ее положение взволновало меня. Женщине без средств к существованию на Западе трудно. Через некоторое время я спросил:

— Вы здесь проездом?

— Да, сэр, но у меня кончились деньги. Мне нужно найти работу.

— Здесь?

В таком городке не могло быть никакой работы для приличной девушки. Его население едва насчитывало шестьдесят человек.

— Мне… Мне нужно было уехать. Я купила билет на самый дальний маршрут. Думала, что сумею…

Обращаться по-дурацки с деньгами для меня не впервой. Несмотря на несколько экстравагантную, даже вызывающую одежду, она напоминала пугливого, покинутого олененка, который не знает, оставаться ему на месте или бежать. Девушка понравилась мне сразу. То, что она была хорошенькой, несомненно, имело значение, но в ее подбородке читалась восхитительная твердость характера.

— У вас нет семьи?

— Нет, сэр.

На этот раз мне показалось, что она солгала.

— Я дам вам денег. Вы можете найти работу в Денвере, Санта-Фе или другом большом городе. А тут нет ничего… — Пока я говорил, меня осенила идея.

— Я хочу остаться, — вдруг возразила она. — Мне здесь нравится.

Здесь? Что же могло ей понравиться на маленькой железнодорожной станции, перевалочном пункте на перегоне скота? Несколько подъездных путей с грузовыми вагонами, загоны для животных да кучка домишек. Унылое, одинокое место — пронизывающе холодное зимой, жаркое и сухое летом и весь год ветреное.

×