Майло Тэлон, стр. 2

— Хорошо. Если она жива, я найду ее. Если мертва, буду знать, где ее похоронили.

— Найдете? Там, где другие были бессильны?

— Почему бы и нет? Вы не обратились бы ко мне, если бы не считали, что я смогу ее отыскать.

Джефферсон прямо и твердо посмотрел на меня.

— Ничего такого я не считаю. Однако вы — мой последний шанс. — Он ткнул пальцем в конверт. — Мой адрес — там. К тому же вы можете отыскать меня через «Уэллс Фарго». Если вам понадобятся еще деньги, зайдите в любую контору «Уэллс Фарго» и возьмите до тысячи долларов. Если потребуется больше, придется обратиться лично ко мне.

— На какую сумму я могу рассчитывать?

— Пятьдесят тысяч долларов я готов пожертвовать. Но не больше.

Это были огромные деньги. Чертовски огромные деньги. Я так и сказал.

Он махнул рукой.

— Да. Но она у меня одна. Если не единственная наследница, то, по крайней мере, единственная, кого я признаю.

— Если я соглашусь, сколько мне заплатят?

Джефферсон показал на мешочек с золотом.

— Оплачиваю все расходы. Лично вам — сто пятьдесят долларов в месяц все то время, пока будут вестись поиски, и вознаграждение в тысячу долларов, если найдете ее.

— Двести в месяц, — сказал я.

У него в глазах появилось нетерпение.

— Вы просите двести долларов? Ковбой получает тридцать в месяц!

— Это не ковбойская работа. — Я встал. — Двести, или мы не договорились. Деньги должны переводиться в контору «Уэллс Фарго» в Эль-Пасо.

Он забарабанил пальцами по столу. Ему не нравились ни мои требования, ни я сам, но в конце концов он решил.

— Ладно, пусть будет двести.

— Деньги вперед.

Он вынул из ящика несколько золотых монет и протянул их через стол.

— Смотрите, вам придется их заработать.

Выйдя из вагона с конвертом в руке, я чувствовал себя несколько озадаченно. Спрыгнув с подножки, подошел к коню. Что же меня беспокоило? Предложение на первый взгляд казалось простым и откровенным, хотя розыск пропавших людей никогда не был моим любимым занятием.

Оглянувшись на вагон, я вздрогнул: в салоне, откуда только что вышел, вместе с Джефферсоном стоял высокий, широкоплечий мужчина, больше, чем Хенри, которого тоже нельзя назвать маленьким.

Это не носильщик и не проводник.

Тогда кто же? Где он скрывался во время нашего разговора с Хенри?

За годы скитаний я понял, что человек выживает благодаря своей бдительности и настороженности. Теперь меня раздражало, что я не почувствовал его присутствия.

Кто этот человек? Подслушивал ли он?

Почему Хенри только сейчас, по прошествии стольких лет, пытается найти свою внучку? Он сказал, что ее не смогло отыскать даже бюро Пинкертона. Почему же именно я, а никто другой?

Ему известно, что у меня есть друзья на Тропе Беглецов? Неужели он считает, что я сам скрываюсь от закона? Или у него есть причины подозревать, что я уже что-то знаю о девушке? Допустим, что один из следов, который отыскали пинкертоны, вел ко мне.

Но с какой стати? Конечно, у меня были знакомые девушки, но о некоторых из них я вообще ничего не знал, кроме того, что они существуют.

Скорее всего обо мне что-то раскопали в бюро Пинкертона. Там знают всех, кто следует по Тропе Беглецов. Некоторое время назад мне предложили стать агентом бюро.

Сев на коня, я поехал по направлению к единственной улице городка. Двухэтажное здание железнодорожной станции находилось примерно в сотне ярдов от запасных путей, где стоял вагон, и в нескольких ярдах от улицы. Над каждым его окном нависал выдающийся вперед карниз, защищавший комнаты от жгущих лучей солнца пустыни.

Из окна персонального вагона хорошо просматривалась большая часть улицы. На той ее стороне, куда выходил вокзал, стояли три дома, в одном из них размещался магазин, в другом — салун. Третий пустовал.

Напротив них вытянулась в ряд дюжина строений, включая отель, ресторан, еще один магазин, конюшню, кузницу и несколько маленьких лавочек и контор.

Заплатив конюху пару долларов, чтобы он почистил и накормил коня, я взял свой винчестер, седельные сумки и направился к отелю.

В городишке наступило время ужина, и народ разошелся по домам. Бродячая собака, лежавшая в пыли, помахала хвостом, словно прося, чтобы ее не прогоняли, у коновязи переминались с ноги на ногу лошади. В какой-то момент я увидел огонек сигареты в темном дверном проеме пустого дома и почувствовал вес золота, которое лежало у меня в кармане. С винчестером в правой руке я толкнул дверь и оказался в фойе отеля — просторной комнате с высокими потолками и колонной в центре, окруженной кожаными сиденьями. Здесь стояло также несколько кресел, обитых коровьими шкурами, и у дальней стены — кушетка. Несколько больших медных плевательниц предлагали свои услуги в стратегически важных местах.

За стойкой я увидел человека с зеленым козырьком над глазами и с резинками на рукавах.

— Комнату, — сказал я остролицему мужчине с усами, слишком большими для его лица.

Рыжие усы посмотрели на меня с кислой неприязнью. Они на своем веку повидали много ковбоев.

— Есть постель в комнате на троих. Стоит четвертак.

— Комнату, — повторил я, — одну комнату на одного.

— Комната обойдется вам в пятьдесят центов, — небрежно бросил он, ожидая, что я откажусь.

Моя рука оставила на стойке монету в полдоллара.

— Дайте мне ключ.

— Ключей нет. Люди уносят их с собой. — Он показал на лестницу. — Наверх и направо. Угловой номер. Если нужно, подставьте под дверную ручку стул.

— Не беспокойтесь, я сплю чутко, — заметил я, — к тому же я пугливый: провел слишком много времени на индейских территориях. Если услышите ночью выстрелы, приходите и заберите труп чужака.

Он скучно посмотрел на меня и отвернулся.

— Где лучше всего кормят?

— Третья дверь вниз по улице. «Кухня Мэгги». Она сама бывает там редко, но повар у нее — один из лучших.

Повлияло ли на него то, что я заплатил за комнату вперед, или его взволновали гастрономические темы, только портье вдруг разговорился. Он заглянул в журнал регистраций.

— Тэлон? Это что-то вроде клешни?

— Да. Один мой предок взял это имя, потому что вместо правой руки у него была клешня. В свое время он поцарапал ею много народа. Во всяком случае, я так слыхал.

Он подумал, что шучу, но я не шутил. Каждый Тэлон знал историю этого ожесточенного старика, от которого пошла наша семья. Несколько увлекательных историй давних времен — вот, пожалуй, и все, что осталось нам от предков, хотя ходили слухи о богатой недвижимости в руках Тэлонов и о зарытых ими сокровищах.

— Долго у нас пробудете? — спросил портье.

— День-два. — Я помолчал. Всегда надо первому назвать причину приезда, чтобы потом о ней никто не допытывался. — Все лето на пастбищах. Вот и решил, что подошло время немного отдохнуть. — Но меня могли видеть, когда я выходил из персонального вагона, поэтому добавил: — Но если подвернется случай, от хорошей работы не откажусь Присматриваюсь понемногу. Хотел бы наняться проводником к охотникам или найти что-нибудь еще в этом роде Думал, что ребятам из персонального вагона нужен проводник, но… Им ничего не нужно. Даже гостей.

Портье покачал головой.

— Они тут два или три дня стоят. Слыхал, интересуются землей. У них есть свой проводник или кто он там.

Комната оказалась хорошей, если такие комнаты вообще можно назвать хорошими: двуспальная кровать, умывальник с белой раковиной и кувшином на тумбочке, два кресла, одно из которых качалка, и вязаный коврик на полу. На маленькой прикроватной тумбочке — керосиновая лампа, которую я не собирался зажигать. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я не хотел рекламировать, какую комнату занял. Не раздвигая штор, выглянул на улицу, и мне опять почудилось, что в дверном проеме пустого дома скрывается человек.

Конечно, там мог быть какой-нибудь ковбой, которому некуда идти или у которого нет денег, либо парень, поджидающий свою девушку. Но осторожность продлевает нам жизнь!

×