Проект «Архипелаг», стр. 2

А еще в тысяче шагов начиналась яма. Ее центр, находившийся в пяти тысячах шагов от края, был до сих пор в раскаленном состоянии. Я стоял у края этой ямы, сознавая, что являюсь единственным живым существом, пережившим катастрофу. Темнело. Полил сплошным потоком дождь. Перед тем, как струи воды смыли с меня пыль, я успел отметить, что весь светился из-за этой пыли. Впрочем, светился весь остров. Я много раз присутствовал при взрывах устройств, изготовлявшихся на Нторо, но происшедшее сейчас было несравнимо грандиозней и страшней.

Что еще рассказать? Погибли все жители на всех островах архипелага Нторо. Погибло множество судов. Это был конец империи Нторолан, о чем, впрочем, никто из остальных жителей планеты и не пожалел.

Что же случилось на Нто? Об этом нам стало известно уже через месяц. В подробностях. Ибо решено было сделать исключение в отношении тайны постсмертной исповеди. Да и виновник не возражал. Передаю вкратце его рассказ.

"Мне дали при рождении имя Ауринаси, затем я получил детское имя Татиси. А вот взрослого имени я так и не получил, так как в возрасте десяти лет вместе со всем остальным племенем был превращен в раба. К нашему острову подошел нтороланский корабль. Была настоящая охота на нас. Наш остров маленький, там, собственно, и спрятаться негде. Так что переловили всех. А через месяц нас всех привезли на Нто. Всех взрослых сразу отправили на рудники. Я стал единственным, попавшем вместо рудника в мастерскую. Там нужно было доставать заготовки из раствора. Потом, когда я стал взрослым, у меня выросли опухоли на пальцах, и хирург отрезал их один за другим.

А тогда мастера заметили мою сообразительность и стали понемногу меня учить. Потом был старший мастер, он показал меня Главным. Я проявил ум и сообразительность. И меня было решено продолжать учить. К тому времени не осталось в живых ни одного человека из моего племени. Всех их, одного за другим, увезли Корабли Мертвых. Прямо из урановой шахты специальным подъемником в желоб, а оттуда — прямо в трюм.

Так я остался последним человеком своего народа. Я, кстати, так и не узнал, как мой народ называли люди из других народов. Ибо мы называли друг друга просто «люди», а для нтороланцев все мы были дикарями. И я остался воистину последним, не было даже надежд на продолжение нашего рода, ведь когда я впервые увидел свое семя, оно было прозрачным, почти как вода, и мне объяснили, что детей у меня никогда не будет.

Тогда я дал страшную клятву мести. И отомстить я решил жестоко, сразу всем.

Сначала я думал об очень большом взрывном устройстве, но по мере обучения узнал, что вес Адского вещества не может превышать в одном куске определенного значения.

Я продолжал учиться, работать, доказывая как работой, так и доносами свою верность империи. Мне доверяли все больше. Я сумел втереться в доверие даже к магам. И все ради знаний, а знания ради мести. Потом меня сделали Главным. Потом Особо Доверенным. Я увлек Правителя проектом создания еще более мощного оружия. У меня оказались развязанными руки в тот момент, когда я уже знал, что буду делать.

Годами кипели котлы с водой. А я собирал отработанный уран. Из него делалась внешняя оболочка. Я постепенно заполнил емкости потяжелевшей совсем чуть-чуть водой. Но я знал, что этого чуть-чуть вполне достаточно. Откуда я знал? Водя обманную дружбу с магом Хро, я узнал, как проникнуть в Систему. Он, конечно, был хитрый и могущественный маг, но даже такому, как он иногда хочется расслабиться за бутылью с огненной водой. В Системе я рыскал там, куда никогда не лезут маги. Мне были нужны сокровенные знания о веществе, а не пути обретения личного могущества, как им. Поэтому, а может и еще по каким-то неведомым причинам, мое воровство знаний осталось незамеченным. Может, и замеченным, но безнаказанным.

Осталось собрать запал. Адское вещество для него я получил вообще официально, по распоряжению Правителя. Кстати, Правитель явно понятия не имел о существовании Предельного веса. Он ведь распорядился выдать мне «на опыты» кусок Адского вещества весом в три предела.

А потом настал великий и ужасный день. У меня и в мыслях не было попытаться спастись, устроив взрыв с помощью часового механизма. Моя смерть была предопределена в тот момент, когда я давал свою клятву. Да и видеть мне это все не хотелось.

А теперь мне это показывают. Снаружи и изнутри. Как испаряются в огне люди. И большей частью рабы, такие, как мы были когда-то. Или мне наказание такое придумано — видеть каждую смерть в отдельности и по много раз. Мои душевные мучения ужасны. Лучше бы… "

На этом я заканчиваю пересказ постсмертной исповеди Ауринаси. Рассказать эту историю было просто необходимо, без нее трудно понять те мотивы, которые двигали этим человеком в дальнейшем, когда он задумал и добился осуществления своего грандиозного проекта, так сильно поменявшего жизненные циклы множества людских душ. О том, как родился этот проект, о его разработке и обсуждении, о том, какую роль в нем сыграл автор данных строк — обо всем этом я расскажу в отдельном повествовании. Когда дойдут руки…

писано 15-30 января 1937 г. от Р.Х."

* * *

— Ну и что? — спросил Тамбовец. Это был мужчина пятидесяти лет с большой лысиной. Он сидел за столом, напротив него располагался Николай Степанович — весьма подвижный и деятельный субъект лет сорока.

— Прочел? — спросил Никола.

— Прочел и потерял время. Ты что это мне какие-то примитивные сказки носишь? Или уже сам совсем дошел?

— Я бы на твоем месте не спешил с выводами, — сказал Никола, — Этим бумагам уже больше полувека, а тогда об атомных бомбах еще никто и не слыхивал!

— Я в детстве книжки тоже читал, — парировал Тамбовец, — и фантастика мне тоже нравилась, — Тамбовец сделал ударение на слове «тоже», — так вот, если мне не изменяет память, «Освобожденный мир» Герберт Уэллс написал в 1909 году… И там уже были атомные бомбы!

— Но не было даже слова «уран»!

— В тридцатые годы уже многие физики догадывались о таких возможностях…

— Автор не физик, — Никола гнул свое, — а, главное, знаешь, где лежали эти листки? В одном досье из КГБ.

— Вот поэтому все это и случилось у нас в стране, раз кагебэшники занимались сбором рукописей слабоумных психопатов, — сказал Тамбовец, — но ты что, действительно из-за этих листков сюда пришел? Ведь говорил, что есть идея на миллиард баксов? Я пока не улавливаю!

Тамбовец был одним из богатейших людей в стране. Ни разу не побывав за решеткой, он, тем не менее, был «авторитетом» в преступном мире. Свое состояние он сделал чужими руками. И не стремился сам косить под блатного. Так и в разговорах он не допускал применения блатной музыки, не выносил мата. Никаких «замочить», только «решить возникшую проблему», хотя означал такой приказ зачастую то же самое.

— Очень интересные документы там на автора этих листков, — продолжал гнуть свое Никола, — чекисты следили за ним аж с двадцатого года. И за три четверти века он ничуть не постарел. Как был мальчиком, так и остался.

— Ты шутишь?

— Я принес сюда досье. Подлинник.

Тамбовец явно не ожидал такого поворота событий. Раскрыл папку. Подлинность бумаг и фотографий более чем полувековой давности не вызывала сомнений. Босс углубился в бумаги. Потом начал рассматривать фотографии. Старые, пожелтевшие и совсем свежие, снятые явно скрытой камерой или с большого расстояния. Интересный набор. Менялись одежды и прически. Но не менялось лицо, запечатленное ни этих фотодокументах. Подделка, монтаж? Но кому бы это было нужно? Тамбовец вновь перелистал документы. Остановился на одной старой бумаге.

— Однако, это коллекционная редкость, — покачал он головой, — резолюция Сталина. И похоже — подлинник. Информация к размышлению…

— Я взял лишь одну папку, там их было несколько, — говорил между тем Никола, — но и эту необходимо вернуть. Я уже снял копии.

×