Syd Barrett. Bведение в Барреттологию., стр. 2

До сих пор, спустя более 20 лет с момента последней попытки сделать что-нибудь в музыке, загадочный основатель Pink Floyd остается одной из наиболее прочных и ставящих исследователей в тупик легенд рока. Нет никаких признаков того, что накал споров о нем ослабевает. Критики пишут о Сиде такие серьезные и солидные статьи, какие обычно посвящают артистам, чья карьера успешно продолжается, но имеет большое количество поклонников, покупающих их пластинки миллионами. Мифы, окружающие Барретта, продолжают расцветать.

В 1991 году накатило очередное половодье слухов, в которых утверждалось, что Сумасброд работает либо в баре в Челси, либо в магазине в Кембридже. В 1986 даже было сообщение, что он найден мёртвым в дверях одного из кембриджских магазинов. В попытке положить конец этим домыслам, в газете «The Guardian» от 26 февраля 1990 года появилось следующее письмо. Оно было опубликовано в ответ на вопрос читателя, который хотел знать, действительно ли Сид Барретт всё ещё жив. Старший брат Сида, Алан Джей Барретт (Alan J. Barrett) писал: «Любые слухи о его смерти были сильным преувеличением. Он жив, хорошо себя чувствует и счастливо живёт в Кембридже. Он проводит большинство своего времени в размышлениях, сочинительстве и рисовании. У него больше нет активного интереса к музыке, и он хочет, чтобы ему предоставили возможность вести спокойную жизнь».

В музыкальной прессе всё ещё регулярно появляются сообщения о том, где и когда Сида видели (или якобы видели), так же как и редкие фотографии, которые удается сделать, подкараулив его в засаде или застав врасплох. Теперь Барретт – это мужчина средних лет, довольно полный, с редеющими коротко постриженными волосами, и с полным отсутствием внимания к любым проявлениям портновского искусства.

Вот что говорят о Сиде его друзья и коллеги, музыканты и журналисты:

Пит Таунсенд:

«Сид – это тот случай, когда человек подавал фантастические надежды, и мог бы быть чрезвычайно новаторской личностью и динамичным, электризующим исполнителем. Однако его погубило или психическое расстройство, или распад личности, вызванный употреблением наркотиков».

Ник Кент:

«Сид Барретт был просто выдающимся сочинителем, новатором, лишившимся своего гения и оставшимся искалеченным, в одиноком забвении, в компании зачахших творческих способностей и беспомощной, нелогичной шизофрении».

«Я люблю слушать песни Сида – говорит Рик Райт, это немного грустно, потому что наводит на мысли о том, что могло бы произойти. Я думаю, сегодня он легко мог бы быть одним из лучших сочинителей».

С другой стороны, фотографа Мика Рока (Mick Rock), друга Барретта, не покидает чувство, что такое событие, как альбом «The Piper at The Gates of Dawn», могло произойти только один раз: «Что ещё он должен был сделать после того, что сделал? Он уже всему дал определение. Ничего подобного никогда больше не было сделано на Божьем свете – это Искусство».

Роджер Уотерс, который на протяжении многих лет рассматривал Сида как нечто угрожающее – «из-за всей той чепухи, что понаписали о нем и о нас» – эмоционально оставался с ним связан. В интервью газете «The Observer» 12 июля 1987 года Роджер сказал: «Только прошлой ночью я видел его во сне. Мы были на открытом пространстве, он по-прежнему был в отдалении, но я сел, и говорил с ним, и это было хорошо. Он по-прежнему говорил вещи, которые я был не в состоянии понять, но я соглашался с ним, и он принимал эту поддержку. Мы оба были счастливы…».

Дэйв (Dave) Гилмор:

«С момента нашего знакомства до момента, когда у него „поехала крыша“, Сид был просто фантастическим. Не было ни одного человека, которому он бы не нравился, который бы не считал его великолепным, или не был бы уверен, что он добьется успеха в чем-нибудь. Он прекрасно выглядел и был фантастически талантлив во всем, к чему только удосуживался приложить руку. Он был также одним из самых смешных людей, с которыми я когда-либо сталкивался. Когда он этого хотел, он мог быть действительно остроумным и сюрреалистичным. Он был одним из тех людей, которые действительно блистали…».

Ник Мэйсон в 1988 году говорил журналу «Musician», что одной из причин, по которой легенда Барретта продолжает существовать, является «синдром Джеймса Дина (James Dean), когда не сбылось то, чему, казалось, было суждено сбыться». «Кажется, он вполне доволен своей жизнью, – добавил Мэйсон, – но, конечно, не в состоянии что-то делать реально, и его нельзя вернуть обратно к работе. Вокруг существуют миллионы людей, которым бы хотелось узнать, что Сид записывает ещё один альбом, что он вернулся, и всё такое. Только я думаю, что всё это совершенно за пределами его нынешнего мира».

You'll loose your mind and play

Двадцатилетний мальчишка по прозвищу Сид создал свой собственный фантастический мир, буквально завораживающий тех, кто погрузится в него. Этот мир возник на пересечении многовекового опыта английской культуры и новейших открытий в области химии. Известно, что Барретт и его кембриджские друзья были среди первых в Британии, кто уже в 1965-м году экспериментировал с «расширяющим сознание» галлюциногеном ЛСД. Сид наполнил свою Вселенную причудливыми звуками: когда их слушаешь, возникает то странное и щемящее чувство, которому нет названия. Он населил её персонажами, живущими на зыбкой грани между реальностью и фантазией. Эти странные и несколько наивные образы были наполовину навеяны детскими воспоминаниями, книгами Кеннета Грэма (Kenneth Graham), Льюиса Кэрролла (Lewis Carroll) и Джона Роналда Руэла Толкина (John Ronald Ruel Tolkien), наполовину пригрезились в «кислотных путешествиях» («acid trips»). Сначала они были светлыми и трогательными, а затем, увы, по мере прогрессирующего распада личности их творца, становились всё более странными и даже пугающими. Здесь и шокировавший многих Арнольд Лейн, любитель надевать женское белье, и Эмили, эльфийская принцесса, живущая по соседству, и Пугало, философски примирившееся со своей судьбой, и родственник хоббитов гном Кримбл Кромбл, и Мать Матильда, рассказывающая удивительные сказки, и трагичный Человек-«Овощ», и совершенно непостижимая старая Женщина Со Шкатулкой.

Талант Барретта-сочинителя был в высшей степени оригинальным и полным крайностей. Его манера пения также была своеобразной, и идеально подходила для исполнения его собственных песен. Мрачноватый монотонный вокал, полные напряжения стихи, и взрывные припевы чередовались с бесстрастным, ничего не выражающим изложением сюжета и гипнотизирующе замедленной речью. Он использовал приемы волшебных сказок, сюрреалистическое сочетание обыденных фактов и психоделических деталей, детского опыта и смятения взрослой жизни. Так же, как и ребята из The Beatles, Барретт совместил образность мечтаний и лукавую иронию с простыми и доходчивыми мелодиями. Его броские, легко запоминающиеся мелодические «зацепки» (hooks) в сочетании с извилистыми строчками рифмованных небылиц («nonsense rhymes»), восходящих к английским детским стишкам и лимерикам Здварда Лира (Edward Lear), вызывали ассоциации с тем невыразимым, что возникает в головах людей, когда их мысли свободно дрейфуют без определенной цели.

Хотя некоторые из песен Барретта на первый взгляд кажутся простыми бесхитростными историями, в них всегда можно отыскать скрытый подвох. Иногда это возможность разного толкования стихотворной строки, что делает очевидным по-детски смешанное с восхищением изумление автора чудом Слова («The Gnome»). В другой раз, когда вполне невинные слова легко и быстро несутся по поверхности песни, в глубине скрывается угрюмое и яростное противотечение зловещих фидбэков (feedback) и угрожающих звуков педали-квакушки (wah-wah pedal) («Lucifer Sam»), рыщущих гитарных пассажей, или невероятных спецэффектов («The Scarecrow», «Jugband Blues»). То восприятие мира, которое подчас отражено в его песнях, те картины, которые рисуются в них, невозможно объяснить чем-либо иным, кроме галлюцинаций, связанных с употреблением наркотиков или психическим расстройством. Однако крайне несправедливо было бы приписывать магию барреттовского сочинительства только воздействию ЛСД. Многое в нем является просто естественным продуктом раскрепощенного, незаштампованного воображения автора. Как сочинителя песен, Барретта сравнивали с Питом Таунсендом, основной творческой силой The Who, и Рэем Дэвисом (Ray Davies), автором почти всего материала группы The Kinks.

×