Прилив (Тихий омут), стр. 62

Грейс снова отодвинулась, продолжая смотреть прямо перед собой.

— В чем-то ты была права, но не во всем. У меня не было выбора.

— Это ты так решил.

— Грейс, все так сложно. Тебе было всего четырнадцать, когда я понял, что люблю тебя. Я на восемь лет старше. Я был мужчиной, а ты еще совсем девчонкой. Может, я ждал слишком долго. — Этан умолк, тряхнул головой. — Я действительно ждал слишком долго. Зато у меня было время все продумать, и я пообещал себе, что никогда не дотронусь до тебя. Где-то в глубине души я знал: если когда-нибудь дотронусь до тебя, то уже не смогу отпустить.

— А теперь решил, что отпустишь.

— Я решил прожить жизнь в одиночестве. И мне это неплохо удавалось до недавнего времени.

— Ты считаешь это благородной жертвой, а я — глупостью. — Грейс поняла, что снова распаляется, и взмахнула руками. — Давай лучше закончим на этом.

— Уверен, что, если мы поженимся, ты захочешь иметь еще детей.

— Да, захочу. Но если тебя останавливает только это… Когда люди по-настоящему любят друг друга, они находят выход из любого положения. Мы могли бы усыновить детей.

Этан изумленно смотрел на нее:

— Я как-то не подумал об этом…

— Да, я была бы счастлива растить твоего ребенка вместе с тобой, но, если это невозможно, что-нибудь бы придумала. Послушай, Этан, а что, если бы я не могла иметь детей? Что, если бы мы полюбили друг друга, решили пожениться и вдруг обнаружили, что я не могу иметь детей? Ты перестал бы любить меня? Ты сказал бы, что не можешь жениться на мне?

— Нет, конечно, нет…

— Дело не в том, что ты не можешь жениться на мне, просто ты не хочешь. Я постаралась бы понять твои чувства, если бы ты не скрывал их от меня. Компромисс между нами невозможен. Я не буду встречаться с человеком, который не уважает мои чувства и не хочет разделить со мной свои проблемы. Который не любит меня настолько, чтобы остаться со мной, стать отцом моего ребенка, пообещать мне состариться вместе со мной. И я не буду крутить с тобой роман, а потом объяснять своей дочери, почему ты не любишь и не уважаешь меня настолько, чтобы жениться.

Грейс отступила к двери.

— Не надо. — Этан закрыл глаза, подавляя панику. — Не бросай меня, Грейс.

— Не я бросаю, Этан. Разве ты не видишь? Это ты уходил от меня все это время.

— И закончил там, где начал. Смотрю на тебя. Нуждаюсь в тебе. И понимаю, что не могу без тебя. Я дал себе столько обещаний и нарушаю их одно за другим. Она и на нашу любовь наложила лапу. Я позволил ей замарать то, что у нас есть. Я хочу все исправить, если ты дашь мне шанс… Я тут немного подумал.

Губы Грейс дрогнули в насмешке.

— Тоже мне новости.

— Выслушай меня, Грейс. Я хочу заботиться о тебе, и не потому, что считаю тебя слабой. Только потому, что ты дорога мне.

Грейс знала, что не сможет сопротивляться, что еще немного — и она уступит ему.

— Этан, не надо…

— И я думаю, что не смогу жить без тебя.

Он взял ее руки в свои и не отпустил, когда она попыталась высвободиться. И смотрел ей в глаза, притягивая к себе, увлекая с веранды во двор, позолоченный последними лучами заходящего солнца.

— Я никогда не предам тебя. Ты делаешь меня счастливым, Грейс. Я люблю тебя и всегда буду любить. — Этан коснулся губами ее лба. — Солнце заходит. Ты говорила, что закат — лучшее время для грез. Может, это лучшее время, чтобы поймать мечту и удержать ее. Посмотри на меня, — тихо сказал он, поднимая ее лицо. — Ты выйдешь за меня замуж?

Радость и надежда вновь расцвели в ней.

— Этан…

— Подожди, пока не отвечай. — Но он видел ответ в глазах Грейс и, благодарный до глубины души, поднес ее пальцы к своим губам. — Ты доверишь мне Обри, позволишь дать ей мое имя? Позволишь мне стать ее отцом?

Слезы навернулись на ее глаза, но это были слезы счастья.

— Ты знаешь…

— Нет, пока нет, — прошептал он и коснулся губами ее губ. — И еще одно. Ты родишь мне детей, Грейс?

Слезы все-таки хлынули из ее глаз, и Этан искренне не смог понять, как он мог даже подумать о том, чтобы лишить их обоих этого права, этой радости, этого счастья.

— У нас будут дети — добрые, красивые, талантливые. Я действительно был идиотом, если мог думать иначе.

Грейс обхватила его лицо ладонями:

— Прежде чем я отвечу, я должна знать, что ты хочешь этого не только ради меня, но и ради себя.

— Я хочу иметь семью. Я хочу строить то, что строили мои родители, и я хочу это строить с тобой.

Ее губы медленно изогнулись в улыбке.

— Этан, я выйду за тебя замуж. Я доверю тебе мою дочь. Я рожу тебе детей. И мы будем любить друг друга всю жизнь.

Этан притянул ее еще ближе к себе и замер. Ее сердце билось быстро и легко. Ее единственный вздох лишь на секунду предвосхитил вечернюю песню козодоя, поселившегося в соседском сливовом дереве.

— Я боялся, что ты не сможешь простить меня.

— Я тоже.

— Если не спешишь, то, в конце концов, получаешь самое лучшее. — Этан спрятал лицо в ее волосах, вдыхая их аромат, наслаждаясь их шелковистостью. — И я получил лучшее. Хорошую крепкую керамику.

Грейс чуть отстранилась, чтобы видеть его глаза. Пожалуй, он смеется не только над ней, но и над собой.

— Ты умный мужчина, Этан.

— Несколько часов назад ты обзывала меня идиотом.

— Тогда ты был идиотом. — Она чмокнула его в щеку. — Теперь стал умным.

— Я скучал по тебе, Грейс.

Она закрыла глаза, крепко сжала веки. Каким чудесным все-таки оказался этот день. День прощения. День надежды. День всех начал.

— И я скучала по тебе, Этан. — Грейс вздохнула и вдруг озадаченно потянула носом воздух. — Арахис? — Она снова принюхалась. — Странно. Могу поклясться, я чувствую запах арахиса.

— Я все объясню тебе. — Этан приподнял ее лицо за подбородок и нежно поцеловал в губы. — Но не сейчас.

×