Абсолютно неожиданные истории, стр. 66

- А потом, может, ты снизойдешь до того, чтобы приготовить нам ужин?

Луиза поднялась и взяла с полки зеленый альбом с произведениями Шопена.

- Вот здесь. Ну да, я помню его. Это скерцо и правда ужасное. Теперь слушай. Нет, лучше смотри. Смотри, как он будет себя вести.

Она поставила ноты на рояль и села. Муж остался стоять. Он держал руки в карманах, а сигарету во рту и, сам того не желая, смотрел на кота, который дремал на диване. Едва Луиза начала играть, как эффект оказался потрясающим. Кот подскочил точно ужаленный, с минуту стоял недвижимо, навострив уши и дрожа всем телом. Затем забеспокоился и стал ходить туда-сюда по дивану. Наконец, он спрыгнул на пол и, высоко задрав нос и хвост, величественно вышел из комнаты.

- Ну что! - возликовала Луиза, поднимаясь со стула и выбегая за котом. - Это же все доказывает! Разве не так?

Она принесла кота и снова положила на диван. Лицо ее горело от возбуждения, она стиснула пальцы так сильно, что они побелели, а узелок у нее на голове распустился, и волосы с одной стороны рассыпались.

- Ну так как, Эдвард? Что ты думаешь? - спросила она, нервно смеясь.

- Должен сказать, довольно забавно.

- Забавно! Мой дорогой Эдвард, это нечто удивительное! О господи! вскричала она, снова беря кота на руки и прижимая его к груди. - Разве не замечательно думать о том, что у нас в доме живет Ференц Лист?

- Послушай, Луиза. Не впадай в истерику.

- Ничего не могу с собой поделать, не могу. А представь только, что он всегда будет жить с нами!

- Прости, что ты сказала?

- О Эдвард! Я так волнуюсь… А знаешь… Всем музыкантам на свете наверняка захочется встретиться с ним и порасспрашивать его о людях, которых он знал, - о Бетховене, Шопене, Шуберте…

- Он ведь не умеет говорить, - сказал муж.

- Что ж… это так. Но они все равно захотят с ним встретиться, чтобы просто посмотреть на него, потрогать и сыграть ему свои произведения, современную музыку, которую он никогда не слышал.

- Он не настолько велик. Будь он Бахом или Бетховеном…

- Не прерывай меня, Эдвард, прошу тебя. Вот что я собираюсь сделать. Извещу всех наиболее значительных из ныне живущих композиторов во всех странах. Это мой долг. Я им скажу, что у меня Лист, и приглашу их повидать его. И знаешь что? Они полетят сюда со всех уголков земли!

- Чтобы посмотреть на серого кота?

- Дорогой мой, какая разница? Это ведь он! Кому какое дело, как он выглядит. О Эдвард, это же феноменально!

- Тебя примут за сумасшедшую.

- Посмотрим.

Она держала кота на руках. Ласково поглаживая его, она посматривала на мужа, - он стоял у французского окна и смотрел в сад. Наступал вечер. Газон из зеленого медленно превращался в черный, а вдали был виден дым от костра, поднимающийся белой струйкой.

- Нет, - сказал он, оборачиваясь. - Я этого не потерплю. Только не в моем доме. Нас обоих примут за круглых дураков.

- Эдвард, что ты хочешь этим сказать?

- Только то, что уже сказал. И слушать не хочу о том, чтобы ты привлекала внимание к такой глупости. Просто тебе попался дрессированный кот. Ну и хорошо. Оставь его у себя, если он тебе нравится. Я не возражаю. Но мне бы не хотелось, чтобы ты заходила дальше. Ты понимаешь меня, Луиза?

- Дальше чего?

- Я не хочу больше слушать твою глупую болтовню. Ты ведешь себя как сумасшедшая.

Луиза медленно положила кота на диван. Потом разогнулась и шагнула вперед.

- Черт тебя побери, Эдвард! - крикнула она, топнув ногой. - Впервые в нашей жизни случилось нечто необычное, и ты уходишь в сторону только потому, что кто-то может над тобой посмеяться! Так ведь? Ты ведь не станешь этого отрицать?

- Луиза, - сказал Эдвард. - Хватит. Возьми себя в руки и прекрати немедленно.

Он подошел к столику и вынул сигарету из пачки, потом прикурил ее от своей огромной зажигалки. Его жена смотрела на него, и тут слезы поползли у нее из глаз, и два блестящих ручейка побежали по напудренным щекам.

- В последнее время у нас было слишком много подобных сцен, Луиза, сказал он. - Нет-нет, не прерывай. Выслушай меня… Вполне допускаю, что у тебя, возможно, сейчас не самая лучшая пора в жизни и что…

- О господи! Да ты просто идиот! Самоуверенный идиот! Неужели ты не понимаешь, что это что-то другое, что это… что-то чудесное? Неужели ты этого не понимаешь?

Он подошел к ней и крепко взял ее за плечи. Во рту он держал только что закуренную сигарету. На его коже, там, где пот высох, она увидела пятна.

- Послушай, - сказал он. - Я голоден. Я отказался от гольфа и целый день работал в саду, я устал, голоден и хочу ужинать. Да и ты тоже. Иди же теперь на кухню и приготовь нам что-нибудь поесть.

Луиза отступила на шаг и закрыла рот обеими руками.

- Боже мой! - вскричала она. - Я совсем упустила из виду. Он же, должно быть, умирает с голоду. Кроме молока, я ему вообще ничего не давала с тех пор, как он появился.

- Кому?

- Ему, конечно. Сейчас же пойду и приготовлю что-нибудь особенное. Как бы я хотела знать, какие блюда были у него самые любимые. Что, ты думаешь, ему больше понравится, Эдвард?

- Черт тебя возьми, Луиза!

- Послушай-ка, Эдвард, прошу тебя. Я буду поступать так, как сама сочту нужным. Оставайся здесь, - сказала она коту и, наклонившись, легко коснулась его пальцами. - Я скоро вернусь.

Луиза вошла в кухню и остановилась на минуту, раздумывая, какое бы особое блюдо приготовить. Может, суфле? Вкусное суфле с сыром. Да, это будет нечто особое. Эдвард, правда, не очень-то любит суфле, но тут уж ничего не поделаешь.

Поварихой она была неважной и никогда не могла поручиться, что суфле у нее получится, однако на сей раз она постаралась и долго ждала, пока плита раскалится до нужной температуры. Пока суфле запекалось и Луиза рыскала повсюду, что бы такое подать к нему, ей пришло в голову, что Лист, наверное, никогда в жизни не пробовал ни авокадо, ни грейпфрут, и поэтому решила предложить ему и то, и другое сразу, приготовив фруктовый салат. Любопытно будет понаблюдать за его реакцией. Правда, любопытно.

Когда все было готово, она поставила еду на поднос и понесла в гостиную. В тот самый момент, когда она входила в комнату, муж как раз возвращался из сада через французское окно.

- Вот и его ужин, - сказала Луиза, ставя поднос на столик и оборачиваясь к дивану. - Но где же он?

Эдвард закрыл за собой дверь в сад и подошел к столику, чтобы закурить сигарету.

- Эдвард, где он?

- Кто?

- Ты знаешь кто.

- Ах да. Ну конечно же. Что ж, я скажу тебе.

Он нагнулся, чтобы прикурить сигарету, и обхватил ладонями свою огромную зажигалку. Подняв глаза, он увидел, что Луиза смотрит на него - на его башмаки и брюки, мокрые оттого, что он шел по мокрой траве.

- Я выходил посмотреть, как горит костер, - сказал Эдвард. И принялся рассматривать свои руки. - Прекрасно горит, - продолжал он. - Думаю, до утра не погаснет.

Однако под ее взглядом он чувствовал себя неловко.

- А в чем дело? - спросил он, опустив руку с зажигалкой.

И только теперь увидел длинную царапину, которая тянулась по диагонали по тыльной стороне руки, от костяшек к запястью.

- Эдвард!

- Да, - сказал он. - Я знаю. Эта все куманика. Весь исцарапался. Постой-ка, Луиза…

- Эдвард!

- Ради бога, сядь и успокойся. Не из-за чего так расстраиваться, Луиза! Сядь же, Луиза!

Примечания

[1] "Детские сцены" (нем.)

[2] "Рождественская елка" (нем.)

This file was created
with BookDesigner program
[email protected]
08.04.2011
×