Неистовый барон, стр. 1

Кэтрин КОУЛТЕР

НЕИСТОВЫЙ БАРОН

ТОМ 1

Глава 1

Особняк Маунтвейлов.

Лондон, Кэвендиш-сквер.

Апрель 1811 года.

– Неужели ты это сделал, Джордж?! – кричал Роган Каррингтон, пятый барон Маунтвейл, обращаясь к портрету своего брата. – Если бы ты не умер, я бы задал тебе порядочную трепку. Повеса! Неужели ты был на такое способен?.

Выкрикивая эти слова, Роган тем не менее чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Уже год как умер Джордж. Нет, он не мог такое учинить. Джорджа интересовала только наука, этому книжному червю не было дела до плотских утех. Роган вспомнил, как однажды, много лет назад, отец взял его с Джорджем в заведение мадам Трилла на Кливер-стрит. При виде сладострастной рыжеволосой дамы с внушительным бюстом Джордж побледнел и бросился бежать не останавливаясь, пока не преодолел полдороги до особняка Маунтвейлов.

После этого случая отец оставил Джорджа в покое, и с тех пор тот был всецело поглощен своими географическими картами и учеными занятиями. По крайней мере так считал Роган.

– Нет, – тихим голосом сказал он. Глаза Рогана по-прежнему не отрывались от портрета брата в возрасте восемнадцати лет. – Я не верю тому, что написано в этом проклятом письме. Наверное, кто-то просто воспользовался твоим именем. Разве ты мог дойти до того, чтобы растлить молодую леди? Да знал ли ты вообще, что значит «растлить»? Чего хочет от меня человек, который называет себя ее отцом? Глупый вопрос! Конечно, денег. Будь ты проклят, Джордж, или, скорее, будь проклят тот, кто проделал это, прикрываясь твоим именем!

Джордж ничего не ответил.

Последним Каррингтоном, обесчестившим молодую леди и в результате оказавшимся связанным узами брака, был легендарный Лютер Морран Каррингтон.

Как рассказывал дедушка Рогана, старый Лютер, покачивая головой, бормотал, что в тот злосчастный момент он только успел задрать юбки Коре, как она уже понесла. Кора понесла от него еще четырнадцать раз, восемь детей дожили до зрелого возраста.

Роган дернул за шнурок звонка, находившийся за массивным столом из красного дерева. Должно быть, Палвер, секретарь барона, стоял, подслушивая, у двери – настолько быстро он появился в библиотеке.

Секретарь имел бледный, изможденный вид. «И поделом тебе, раз ты так раболепствуешь перед Неистовым Бароном, – говорил Палверу его друг Дэвид Пламми. – Он предается разгулу, а в промежутках заставляет тебя работать как лошадь. Вдобавок он соблазнил больше женщин, чем мы с тобой видели за всю свою жизнь, и за это все его любят, как любили его родителей. Да, он настоящий донжуан. Черт побери, это просто неприлично! А что касается тебя, Палвер, ты вполне заслуживаешь того, что выглядишь так, как будто одной ногой стоишь в могиле».

Палвер печально качал головой, но на самом деле в глубине души он чувствовал себя прекрасно. Работа у барона Маунтвейла накладывала на Палвера отпечаток какой-то исключительности. Некоторые леди даже пытались подкупить секретаря, чтобы оказаться в спальне барона.

Палвер замер, глядя на своего патрона, у которого был раздраженный вид, а светлые волосы стояли дыбом. Секретарь гадал, какая же новость выбила хозяина из колеи. Не каждый день барон разговаривал вслух сам с собой.

– Палвер, пригласите сюда моего поверенного Саймингтона. Впрочем, нет, подождите. – Барон замолчал, глядя на портрет своей матери, висевший над камином рядом с изображением Джорджа.

На портрете матери было двадцать пять лет – примерно столько же, сколько сейчас барону. В молодости она была прекрасна, хотя и сейчас, в сорок, все еще сохраняла удивительную красоту. В молодые годы мать Рогана была порывиста и необузданна, как буря.

Барон очень похож на нее – и на своего гордого папашу, конечно. Родители говорили Рогану, что он унаследовал от них горячую кровь и буйную натуру.

– Нет, – сказал барон, возвращаясь к обеспокоившей его новости. – Я сам этим займусь. Я не верю ни одному слову из того, что написано в письме. Кстати сказать, если нет незаконнорожденного ребенка, то как можно доказать бесчестье? А здесь ни слова не говорится о ребенке. Очевидно, если бы он был, то о нем бы написали, верно? Нет, я должен заняться этим сам.

Хоть и не хочется, а должен, черт побери! Я буду отсутствовать дня три, не более.

– Однако, милорд, – с отчаянием заговорил Палвер, – я вполне могу вам пригодиться! Вы возбуждены. У вас даже складка на рукаве, а галстук съехал набок. Да и волосы необходимо пригладить.

Вашему камердинеру есть чем заняться. Возможно, и ваши мысли не совсем в порядке.

Роган помахал письмом перед лицом Палвера.

– Я способен мыслить достаточно ясно, чтобы понять, что мне нужно всадить пулю между глаз этому барану. Он подлый лжец – он или кто-то другой.

– А! – сказал Палвер. «Похоже, тут замешана женщина. Может быть, бывшая любовница, которую барон больше не желает видеть? Она хочет получить деньги?» – Я обладаю неплохим даром убеждения, – не двигаясь с места, скромно сказал Палвер, хотя на самом деле чувство скромности ему не было присуще. – Я могу справиться практически с любым лондонским бараном. Впрочем, дайте мне барана не из Лондона – я справлюсь и с ним.

Роган сразу понял, что имеет в виду его секретарь.

– Даром убеждения? – рассеянно повторил он. – О, вы, должно быть, имеете в виду Мелинду Корразерс. Она оказалась крепким орешком, не правда ли? Вы неплохо с этим справились, Палвер. Видимо, вам действительно удалось ее убедить, раз я о ней больше ничего не слышал. Нет, сейчас другая ситуация.

Я должен решить проблему сам – это мой долг перед братом. Отмените все приглашения на следующую неделю. – Барон остановился и, нахмурившись, посмотрел на изможденное лицо секретаря. – Вы хоть бы поели что-нибудь. Вы сейчас кажетесь еще более худым, чем вчера. Люди уже говорят, что я плачу вам так мало, что вам не на что пообедать. Даже моя мать считает, что я подвергаю вас пыткам.

Палвер остался стоять там, где стоял, наблюдая, как барон выходит из библиотеки с листком бумаги в руке.

Итак, тут замешана женщина. Женщина и брат барона? Очень странно. Который же из братьев? Ни один из братьев барона не походил на него ни в малейшей степени. Секретарь мысленно сопоставил имеющиеся в его распоряжении немногочисленные факты. Не так уж много, однако есть от чего оттолкнуться. Он уже представлял себе завистливое выражение лица Дэвида Пламми, когда тот услышит об этом новом приключении.

Добравшись до своей спальни, Роган принялся расхаживать по ней, бормоча что-то насчет своего кристально честного младшего брата, который, очевидно, завел себе безнравственных друзей, воспользовавшихся его именем. Дворецкий барона, Тинкер, который, как ни старался, не мог расслышать бормотания своего патрона, упаковывал саквояж. Тинкер недоумевал, почему его милость в плохом настроении. Ведь барон, должно быть, едет к женщине. Ни для кого не секрет, что почти все его поездки связаны с посещением неких укромных уголков, где барон встречается с женщинами. Но здесь, видимо, дело не только в его желании удовлетворить свое вожделение. А в чем же? Тинкер постарался сдержать свое любопытство. Скоро он узнает, в чем дело. Может быть, Палвер уже что-то разведал.

* * *

Роган не вспоминал о Лили до тех пор, пока не оказался в пятнадцати милях от Лондона. Осознав это, барон вздохнул. Он забыл послать ей письмо, чтобы сообщить, что сегодня вечером они не увидятся. Увы, сегодня было так много дел, что это совершенно вылетело у него из головы. Ну ничего, через три дня он уже вернется.

Кто, черт возьми, такой этот Джозеф Холворт из Малберри-Хауса, Мортон-ин-Марш, который живет совсем недалеко от Оксфорда, где отшельником жил и постигал науки Джордж?

* * *
×