Паутина грез, стр. 98

Я почувствовала, что мне нечем дышать. Какой же затхлый, спертый воздух в этих стенах.

— ЭННИ!

Это звал меня Люк.

— Я здесь!

Он был уже в дверях.

— Все, кого мы ждали, прибыли, Энни. Где же ты бродишь? Пора… — сказал Люк. Я кивнула. — Что ты здесь делала?

— Да вот сидела… читала.

— Читала? Что? — Он подошел ко мне.

— Одну невероятную, грустную, но очень красивую историю — историю жизни моей бабушки. — Я проглотила слезы, но муж успел заметить их.

— Пойдем, Энни, милая. Этот дом полон тоски и печали. Пойдем, тебе здесь нечего делать.

— Да, конечно. — Я улыбнулась. Как же красив он, как обаятелен! Наверное, таким же был его дед. Я встала. Люк взял меня за руку и привлек к себе. Мы пошли к выходу, но на пороге я остановилась.

— Что такое?

— Ничего. Просто хочу положить эту тетрадь на место. История, написанная в ней, принадлежит Фартинггейлу. Его стены хранят память о ее героях.

Я аккуратно убрала старый дневник в ящик стола, потом еще раз оглядела унылую комнату и чуть ли не бегом вернулась к Люку.

Мы спустились вниз по широкой лестнице. Внезапно я замерла. Мне показалось, что где-то слышится детский смех и тоненький голосок: «Ли! Ли!» Я улыбнулась.

— Что с тобой? — спросил Люк.

— Я представила, как мой отец бегал здесь маленьким мальчиком и звал мою бабушку…

Люк только покачал головой. Мы миновали просторный коридор и сумрачный холл. Неужели откуда-то доносится музыка? У девочки Ли день рождения? Или сегодня большой прием в Фарти? Или мой отец музицирует в салоне? А может, это лишь ветер носится по пустынным залам особняка? Не знаю…

Мы вышли, закрыли за собой массивные двери и оставили на произвол судьбы все тайны, которые веками хранил и будет хранить Фартинггейл.

×