Странный брак, стр. 3

— Ты построила ему новый гараж, — ответила Оливия и тут же добавила: — Дела у него идут очень успешно. Джонатан трудолюбив. — И снова она бросила взгляд на часы. — Боже! Я опаздываю, — сказала она и выбежала из палаты.

— Я построила ему гараж, — пробормотала Элоиз. Но тревога медсестры, ее поспешный уход говорили еще и о другом: Оливия, видимо, принадлежала к числу тех, кто полагал, что причиной женитьбы Джонатана были деньги. Элоиз нахмурилась. Да, брак ее выглядел далеко не в лучшем свете.

Интересно, как Джонатан добился ее? Неужели она так стремилась замуж, что была готова дать согласие первому же мужчине, сделавшему ей предложение? Или она не смогла устоять перед ним? Нет, едва ли такое возможно. Трудно представить, что этот мужчина умеет улыбаться. Однако Элоиз не могла отрицать, что в его присутствии она испытывала волнение.

К тому же он искренне беспокоился за нее. Однажды даже принес цветы, чем крайне удивил ее. Тем не менее держался он отчужденно.

— Я, должно быть, чувствовала к нему по крайней мере физическое влечение, — сказала она невнятно, — он же не испытывает ко мне ничего.

Резкий стук в дверь прервал ее размышления, и Элоиз увидела мать, входившую в палату.

— Доктор Грин считает, что тебе пора возвращаться домой, — сказала Мюриель, подходя к кровати.

Элоиз заметила, что мать напряжена больше обычного. До этой минуты она думала, что у нее есть выбор между мужем и матерью. Но сейчас совершенно неожиданно она поняла, что Мюриель не собирается приглашать ее в свой дом.

— Я очень рада. Больница действует мне на нервы, — ответила Элоиз.

Мюриель понимающе кивнула головой, но тут же сжала губы.

— Я бы отвезла тебя к себе, но ведь ты никогда не поладишь с Сидни.

Значит, потеряна только память, а интуиция на своем месте, подумала Элоиз, поздравляя себя с правильной догадкой в отношении матери.

Конечно, это не было только инстинктивной догадкой. Элоиз знала, что родители ее развелись, когда она была еще совсем крошкой. Сидни, банкир и землевладелец, был ее отчимом. У Элоиз было два брата по матери: Сидни-младший и Филипп. Тот факт, что ни братья, ни их отец не навестили ее в больнице, давал ей полное основание думать, что в их семье она была изгоем.

Элоиз не хотелось верить, что мать с такой легкостью могла отказаться от нее. И она наконец решила задать матери давно мучивший ее вопрос, хотя и не очень надеялась на правдивый ответ:

— Неужели твоя ненависть к моему отцу была так велика, что она вызвала неприязнь и ко мне?

Мюриель смешалась.

— Я не испытываю к тебе неприязни.

— Но и особой любви я тоже не заметила, — ответила Элоиз.

Мать задумчиво посмотрела на нее.

— Нельзя сказать, что я не люблю тебя. Просто в свое время я не была готова стать матерью.

— И по этой причине в твоем сердце не нашлось места для меня?

Дочь явно ее обвиняла, и Мюриель нахмурилась.

— Кажется, ты не помнишь, но мы уже говорили об этом. Мы всегда были откровенны друг с другом, и я надеюсь, что так будет и в будущем.

Она сделала паузу, как бы собираясь с мыслями, потом продолжила:

— Я вышла замуж за твоего отца только для того, чтобы получше устроиться в этой жизни. У моих родителей не было денег, но зато детьми они обзавелись в изобилии. Нас было девять братьев и сестер. Мне повезло: у меня были ботинки, чтобы зимой ходить в школу. Разумеется, я мечтала вырваться из этой опостылевшей жизни, и брак с Лестером оказался для меня, так сказать, спасательным кругом. Мы жили вдвоем на его ферме, которая была гораздо больше фермы моих родителей. Я мечтала, что жизнь изменится к лучшему. И в каком-то смысле так оно и было.

Мюриель стала разглядывать ногти с красивым маникюром, потом вновь посмотрела на дочь.

— Лестер был добр и внимателен ко мне, но его изобретения значили для него гораздо больше, чем я. К тому же ферма вовсе не была пределом моих желаний. Я мечтала не о такой жизни. Ты появилась на свет совершенно случайно. Я делала все, чтобы как можно лучше заботиться о тебе. Помнится, тогда я только тем и занималась, что стирала твои грязные пеленки. Нет, я мечтала совсем о другой жизни.

— А я повисла камнем у тебя на шее, — сказала Элоиз. Наверное, подумала она, ее влекло к Джонатану потому, что оба они были в детстве заброшенными.

— Нет. Я так никогда не считала. Ты и я… Просто мы слишком разные. Ты была очень милой, такой же спокойной, как твой отец. Ты даже похожа больше на него, чем на меня. Потом в город вернулся Сидни. Когда-то, еще в школе, мы дружили, но его семья полагала, что я ему не пара. Прошли годы, и оказалось, что наша прежняя любовь все еще жива и даже окрепла. Я попросила у твоего отца развод, и он дал мне его, не сказав ни слова.

Мюриель словно оправдывалась.

— Я забрала тебя с собой, думая, что поступаю правильно. Но с самого начала Сидни стал ревновать. Из-за тебя он никак не мог забыть, что когда-то я была с другим мужчиной. Тогда мы с Лестером решили, что с родным отцом тебе будет гораздо лучше. — Мюриель говорила, убежденная в своей правоте. — Так и оказалось. Лестер к тебе относился прекрасно. Он был очень занятым человеком, но благодаря этому ты выросла независимой и самостоятельной. А я смогла жить той жизнью, о какой мечтала. Возможно, это было не самое лучшее решение, но оно было самым практичным. Мы все оказались в выигрыше.

На лице Мюриель появилась тень зависти.

— Разумеется, ты тоже выиграла: одно из изобретений отца, очень прибыльное, сделало тебя весьма состоятельной женщиной.

— Кажется, так, — ответила Элоиз, решив про себя как можно скорее выяснить размеры своего состояния. Интересно, что она думала в детстве, когда мать отправила ее к отцу? Радовалась или страдала? Отношение к ней отчима наверняка заставило ее почувствовать себя нелюбимой и нежеланной. Ей было неуютно в его доме. Такое забывается трудно, и сейчас она испытывала то же самое. Впрочем, в данную минуту Элоиз доставляла некоторое облегчение мысль, что с матерью она не останется.

— Тебе пора возвращаться домой, — повторила Мюриель. — Доктор считает, что ты должна жить там, где тебе будет уютнее. Мне кажется, лучше всего ты будешь чувствовать себя на своей ферме. Разбогатев, твой отец расширил ее. Теперь она отвечает всем современным требованиям. Все эти годы ты работала на ней. Конечно же, Джонатан будет вместе с тобой. В конце концов, он твой муж. Он уверил меня, что постарается вести себя деликатно. На ферме достаточно места, и при желании ты всегда сможешь уединиться. Кроме того, я договорилась с твоей тетушкой Сарой. Она прекрасная сиделка. К счастью, у нее нашлось свободное время, чтобы приехать сюда.

Элоиз насупилась.

— Тетушка Сара? Значит, у меня есть родственники кроме тебя? А я и не подозревала о существовании тетушек и дядюшек, — проворчала она. Известие о прибытии тетушки не вызвало у Элоиз восторга. Может, эта самая Сара тоже недолюбливает ее?

— Родственников у тебя полно, — сообщила Мюриель. — У твоего отца есть братья и сестры. Но жизнь разбросала их по всему свету. Я думала, ты переписываешься с ними — пусть не со всеми, но хотя бы с некоторыми из них. Что касается меня, то я их не очень любила. А после развода вообще мало общаюсь с родней твоего отца. — Мюриель пренебрежительно пожала плечами. — Что же до моих братьев и сестер, то мы никогда не были близки. Каждый из нас живет своей собственной жизнью.

Равнодушие, с каким Мюриель говорила о родственниках, свидетельствовало о ее нежелании поддерживать с ними связь. Видимо, она не любила никого, кроме Сидни и сыновей. Элоиз с горечью подумала о своем прошлом — оттуда явилась мать, не желавшая иметь дело ни с ней, ни с Джонатаном, которого она подозревала в алчности. А теперь она бросает ее на руки тетушки. Интересно, как матери удалось заманить ее сюда?

— Несмотря на твою нелюбовь к родне, ты все же упросила свою сестрицу поработать сиделкой, — заметила Элоиз с сарказмом.

— Ты ошибаешься! Я — сестра твоего покойного отца! — раздался голос на пороге палаты. — И меня не надо было упрашивать.

×