Голод, стр. 2

Существовало что-то бесконечно важное, чего ни в коем случае нельзя забывать. Дамон использовал Силу, чтобы заставить ее забыть, но она никогда ему этого не позволит…

– И мы будем вместе, ты и я. – Холодные пальцы погладили ее шею, проскальзывая под воротник свитера. – Теперь мы будем вдвоем, на веки вечные.

Боль внезапно кольнула Елену, когда пальцы Дамона коснулись двух крошечных ранок на шее, и разум ее прояснился.

Заставить ее забыть… Стефана.

Так вот что Дамон хотел вытеснить из ее сознания! Воспоминание о Стефане, о его зеленых глазах, о его улыбке, за которой всегда таилась грусть. Но теперь уже ничто не могло изгнать Стефана из мыслей Елены.

Нет, только не после того, как они обменялись кровью! Елена отстранилась от Дамона, отводя от своей шеи его холодные пальцы и глядя прямо ему в лицо.

– Я уже нашла то, чего хочу, – ожесточенно выговорила она. – Я нашла того, с кем я хочу остаться на веки вечные.

Глаза Дамона внезапно стали еще темнее, а воздух вокруг него словно пропитался холодной ненавистью. Заглядывая в эти глаза, Елена подумала о кобре, готовой к броску.

– Не будь такой идиоткой, – процедил Дамон. – Не уподобляйся моему брату. Или я обойдусь с тобой точно так же.

Теперь Елену вдруг охватил страх. И она никак не могла справиться с нарастающим ужасом. Холод буквально заполнял ее, остужая все тело. Ветер вновь набирал силу, и ветви деревьев качались из стороны в сторону.

– Скажи мне, где он.

– Прямо сейчас? Понятия не имею. Можешь ты хоть на мгновение перестать о нем думать?

– Нет! – Елена дрожала, волосы снова хлестали ее по лицу.

– И на сегодня это твой окончательный ответ? Знаешь, Елена, ты должна быть совершенно уверена, что тебе хочется играть со мной в эту игру. Последствия окажутся такими, что ты можешь пожалеть о своем решении.

– Не сомневаюсь. – Ей требовалось остановить его, прежде чем он подчинит ее своей воле. – Но ты не сможешь меня запугать, Дамон. Неужели ты еще не понял? После того, как Стефан рассказал мне, кто ты такой, что ты наделал, ты потерял всякую власть надо мной. Я тебя ненавижу. Ты мне отвратителен. И больше ты ничего не можешь со мной сделать.

Выражение лица Дамона изменилось. Теперь на нем читалась не изящная чувственность, а жестокая целеустремленность. Он рассмеялся, и казалось, что этот смех длится, целую вечность.

– Ничего? – спросил Дамон. – Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты любишь. Пойми, Елена, ты даже не представляешь себе, что я могу совершить. Но очень скоро ты сама увидишь.

Он сделал шаг назад, и ледяной ветер вдруг впился в Елену, как нож. Перед глазами помутнело, в воздухе закружились ослепительно-белые крапинки.

– Скоро начнется зима, Елена, – сказал Дамон, и его леденящий душу голос звучал ясно даже сквозь яростные завывания ветра. – Суровое время года. И еще до того, как оно здесь установится, ты сможешь убедиться в безграничности моих возможностей. Ты ко мне присоединишься прежде, чем наступит зима. Ты станешь моей.

Клубящийся вихрь слепил Елену, и она уже не могла разглядеть темную фигуру Дамона. Теперь даже голос его пропадал. Елена обхватила себя руками, нагнула голову, все ее тело тряслось.

– Стефан… – прошептала она.

– Да, и еще одно, – вновь раздался голос Дамона. – Ты тут спрашивала меня о моем брате. Не трудись его искать. Прошлой ночью я его убил.

Елена резко вскинула голову, но ничего не увидела сквозь головокружительный вихрь белых крупинок, которые жгли ей щеки и забивались в ресницы. И теперь, когда мелкие зернышки липли к ее коже, она вдруг поняла, что это снежинки.

Первого ноября пошел снег. А солнце над головой исчезло.

Глава 2

Странные, неестественные сумерки опустились на заброшенное кладбище. Снег летел Елене прямо в глаза, а от безумного ветра все ее тело немело, словно она вдруг ступила в ледяной поток. Тем не менее она упорно не желала поворачивать к новому кладбищу и лежащей за ним дороге. Насколько Елена могла судить, Плетеный мост был как раз впереди. К нему она и направилась.

Полиция обнаружила брошенную машину Стефана у Старой Ручейной дороги. Это означало, что он оставил ее где-то между Утопшим ручьем и лесом.

Елена с трудом пробиралась по заросшей тропке через кладбище. Она упорно продолжала двигаться, опустив голову и руками прижимая к телу легкий свитерок. Это кладбище Елена знала с раннего детства и могла бы по нему пройти вслепую.

К тому времени, как она миновала мост, отчаянная дрожь стала отзываться острой болью в мышцах. Теперь снегопад немного утих, зато ветер стал еще более свирепым. Он не давал Елене дышать и так легко прорывался сквозь одежду, будто та была скроена из папиросной бумаги.

«Стефан!» – подумала Елена и повернула на Старую Ручейную дорогу, пробиваясь на север.

Она не поверила словам Дамона. Если бы Стефан погиб, она бы наверняка об этом узнала. Нет-нет, он остался жив, и она обязана его найти. Стефан мог быть где угодно в этой клубящейся белизне – возможно, он ранен и теперь умирает от холода.

Елене вдруг стало казаться, что она уже не в силах рассуждать здраво. Все ее сознание сузилось до одной-единственной мысли: «Стефан. Найти Стефана».

Держаться дороги было все труднее. Справа от нее возвышалась дубовая роща, а слева текли быстрые воды Утопшего ручья. Елена споткнулась и замедлила ход. Похоже, ветер уже не так неистовствовал, но Елена чувствовала страшную усталость. Очень хотелось присесть и отдохнуть, пусть даже всего на минутку!

Елена опустилась на землю рядом с дорогой и подумала, что глупо идти неизвестно куда и искать Стефана. Стефан должен сам к ней прийти. Все, что от нее требовалось, это просто сесть и подождать. Скорее всего, он прямо сейчас к ней придет.

Опустив голову на подтянутые к груди колени, Елена закрыла глаза.

Теперь ей стало намного теплее. Голова поплыла, и Елена увидела Стефана, он улыбался. Сильные и надежные руки Стефана крепко ее обнимали, и она расслабилась в его объятиях, радуясь тому, что теперь можно отбросить страх, скинуть с себя напряжение. Елена оказалась дома. Именно здесь было ее место. Стефан никогда не допустит, чтобы она страдала.

Но затем, вместо того чтобы просто обнимать, Стефан вдруг начал ее трясти. Он разрушал прекрасную безмятежность ее отдыха. Елена видела его лицо, бледное и решительное. Зеленые глаза Стефана потемнели от боли.

Елена попыталась остановить его, но он не стал слушать.

«Вставай, Елена, – словно говорил Стефан, и девушка ощутила завораживающую силу его зеленых глаз. – Вставай, Елена, сейчас же вставай…»

– Елена, вставай! – Голос вдруг стал тоненьким и до смерти перепуганным. – Вставай, Елена! Вставай! Мы не сможем тебя нести!

Отчаянно моргая, Елена попыталась сосредоточить взгляд на небольшом лице в форме сердечка – тонкая, почти прозрачная кожа, буйная копна светло-рыжих кудрей, широкие карие глаза, обрамленные сверкающим ореолом снежинок, попавших в сеть пушистых ресниц, встревоженный взор.

– Бонни, – медленно проговорила Елена. – Что ты здесь делаешь?

– Помогает мне о тебе позаботиться, – ответил второй, более низкий голос с другой стороны. Слегка повернув голову, Елена увидела оливкового цвета лицо с изящно выгнутыми бровями. В темных глазах Мередит, обычно таких ироничных, теперь тоже читалось беспокойство. – Вставай, Елена, если ты, конечно, и впрямь не хочешь превратиться в Снежную Королеву.

Елена встала, тяжело опираясь на руки подруг. Каждое движение давалось с трудом, а снег покрывал ее подобно белому меховому пальто. Вместе они направились к машине Мередит.

Внутри машины было, конечно, теплее, но оживающие нервные окончания в теле Елены вызывали безудержную дрожь, и только теперь она начала осознавать, насколько замерзла.

«Зима – суровое время года», – вспомнила она, пока Мередит вела машину к дому.

– Что происходит, Елена? – спросила Бонни с заднего сиденья. – Черт возьми, что ты там делала, прогуливая школу? Как тебя туда занесло?

×