Атаман из будущего, стр. 2

Появление в степи большой армии не могло пройти мимо внимания польского командования. Не случайно коронное кварцяное войско [2] размещалось именно здесь. Толстяк Николай Потоцкий не один год прослужил при действительно талантливом военачальнике, Конецпольском, опасность почуял быстро и реагировал на нее правильно. Сначала к нему доставили двух ногаев, сумевших вырваться из калмыкско-черкесско-казацкого бредня. Впрочем, черкесов эти беглецы не видели и о них не знали, однако и рассказа о появлении в пограничье большого войска, пришедшего с востока, хватило, чтобы встревожить такого опытного командира. Вскоре сведения ногаев дополнили продавшиеся панам запорожцы. Они подтвердили появление в степи калмыков и донесли о шедших с донцами черкесах. Пан Николай поначалу решил, что это черкасы, как часто тогда называли запорожцев, однако успокаиваться по тому поводу не стал, забил тревогу.

Варшава отозвалась на его сигналы об опасности неадекватно. Король ничем помочь не мог, польская шляхта из своего золотого сна возвращаться в неприятную реальность не желала. Кого интересуют какие-то там азиатские орды на какой-то там Украине, когда вокруг бьет ключом веселая столичная жизнь? Выбить их из этого состояния можно было только грубой силой.

— Увеличить коронную армию для отпора врагам? А не хотите ли вы помочь королю в ограничении наших вольностей? Не позволям!

Куда оперативнее отреагировала шляхта местная. При всей своей дурости она нарастание опасностей для собственной опоры организма при сидении ощущала. Уметь твердо держать саблю в руке здесь было по-прежнему жизненной необходимостью. На призыв авторитетного воеводы откликнулись многие. Подавляющее большинство шляхты имело местные корни, многие продолжали исповедовать веру предков — православие. Что не помешало им встать в общий строй против казацко-татарской опасности. В русских воеводствах юга по призыву их воевод срочно собрались сеймики и объявили местное Посполитое Рушение, которое здесь, на окраине, еще не превратилось в пустой звук, как в метрополии.

Потоцкий срочно стал собирать войско для отпора предполагавшемуся вторжению. По просохшим после весенней распутицы дорогам запылили отряды ярко одетых всадников в доспехах. Большей частью — небольшие, почти все с обозами и прислугой, по числу превышающими количество бойцов, которых они сопровождали. Многие восседали на породистых конях и могли похвалиться дорогим оружием. Магнаты, такие, как Ярема Вишневецкий или Станислав Конецпольский, приходили с небольшими частными армиями. Это к середине мая дало возможность собрать немалое число воинов в дополнение к силам, имевшимся в распоряжении Потоцкого.

Ведь кварцяного войска у коронного гетмана было сейчас всего двенадцать тысяч пехоты (несколько тысяч было переброшено в Смоленск и другие пограничные с Россией крепости из-за сосредоточения там русских войск), две с половиной тысячи гусар, красы и гордости Речи Посполитой, и три тысячи «казаков», то есть облегченной панцирной шляхетской конницы. Подошли, не слишком спеша при этом, к польской армии и три тысячи настоящих казаков, реестровцев. Из шести, что были признаны по ордонансу на сейме в январе. Хотя пехота называлась венгерской и немецкой, а конница рейтарами, драгунами, гусарами, львиную польского войска долю составляли местные уроженцы. Собственно поляков здесь было совсем мало — в основном в гусарии.

Тысяч двадцать пять шляхетского войска присоединились к кварцяному, встав под знамена коронного гетмана. Конечно, боеспособной там была половина, а с шляхтой пришел огромный обоз, резко ограничивший скорость передвижения польской армии, но коронный гетман успокоился:

«Дикари-калмыки, много раз мной битое казацкое быдло, даже в большом числе… разве это серьезные враги? Эх, дал бы господь возможность ополчиться против осман… так эти варшавские павлины, пся крев, уперлись, дальше своего короткого носа видеть не желают!»

По европейским меркам — армия значительная и, безусловно, сильная. Разве что артиллерии у поляков было маловато да обоз слишком велик. Гетман, уже участвовавший в подавлении не одного казацкого восстания, рассчитывал справиться и с казацко-татарским войском. «Бил их по отдельности, побью и разом!» — заявил он своему окружению. Наличие среди врагов еще и каких-то дикарей-калмыков его не смущало ни в малейшей степени. Польское войско медленно двигалось на юг, постепенно увеличиваясь в размерах за счет постоянно присоединявшихся к нему новых отрядов шляхты.

Тягомотина и нервотреп

Азов, травень 7147 года от с. м. (май — начало июня 1638 года от Р. Х.)

Изгнание целого народа с родных земель до сих пор весьма терзало совесть Аркадия. И хоть и уговаривал он себя, мол, иногда приходится выбирать не между добром и злом, а между злом разного размера, нет-нет да и начинал он рефлексировать в лучших традициях российской интеллигенции. Хорошо еще особо самоедством заниматься работа не позволяла. В этот раз ее было особенно много, и проблем, связанных с ней, вылезло с избытком.

Во-первых, ракет предстояло делать существенно больше, чем раньше, а переход от мелкосерийного производства к серийному немедленно выявил неготовность многих задействованных в процессе к такому скачку. Неприятности посыпались одна за другой. Сделать на коленке несколько штук и начать серийный выпуск — правы одесситы — оказалось ДВУМЯ БОЛЬШИМИ РАЗНИЦАМИ.

Во-вторых, совершенно не было базы для поточного производства. Каждый день ему приходилось сталкиваться с «негде», «нечем», «некому».

Кузнецы, поставлявшие медные листы, сделали их в этот раз откровенно некачественно, толщина на разных участках отличалась очень существенно. Пришлось попаданцу идти к ним и лаяться, требуя переделок. Из-за чего процесс изготовления ракет, без того отстававший от графика, затянулся еще больше. А кузнецов было просто мало, чтобы выдать нужную продукцию пристойного качества в необходимые сроки. Вот и сделали кое-как. Переделки, естественно, работы не ускорили.

Проблемным оказался и состав пороха, предназначенного для движения ракет, — процент и точность перемешивания замедлителя горения (иначе ракета могла взорваться при запуске) удалось найти не сразу. Смеси мини-ракет, применявшиеся издавна, не совсем подходили. По итогам применения в прошлом году он настоял, чтобы все боеголовки заряжались только адской смесью. Псевдонапалм показал себя более надежным и эффективным в хранении и применении, чем псевдовзрывчатка.

А в довершение всего Срачкороб заметил небрежность в работе нескольких человек, и примерно четверть уже сделанных ракет пришлось переделывать. «Нарушителей технологической дисциплины», как назвал их про себя Аркадий, беспощадно и жестоко высекли, невзирая на шляхетское происхождение половины из них. Да они и не спорили и не возмущались. Понимали: за такое могли и повесить. Никакого сочувствия страдания поротых у товарищей не вызвали, ведь всем лишнюю неделю пришлось переделывать собственную работу. Обид вроде бы наказанные не затаили, пороли их не публично, без свидетелей.

Спал Аркадий все эти дни плохо, хотя уставал чрезвычайно, по идее, должен был бы отключаться, упав на постель. Практически непрерывно болели порезанные и сбитые пальцы. Тяжелая и совсем не творческая работа забирала все силы, а на наладку производства и добавление в него каких-либо улучшений совершенно не было времени. Как говорили в его время, «текучка заела».

Из-за того, что во время работы с нефтепродуктами он теперь постоянно носил повязку, легкие, кажется, не пострадали, но неожиданно начали слезиться глаза. Зрение заметно испортилось, видимо, перегрузил его, выискивая недочеты в продукции, да и совсем не безвредные испарения при работах с нефтью сказались. Оставалось надеяться, что это временное ухудшение. Прилегающие к лицу прозрачные очки были пока мечтой. Молоко он пил при всех, три раза в день, давая пример джурам, к этому напитку в большинстве равнодушным. Они предпочли бы поправлять организм винцом или хотя бы пивом. Приходилось приучать к нужному делу личным примером. Раз знаменитый колдун пьет, не зазорно и его ученикам попробовать. Введение повязок и обязательного питья молока дало положительный эффект достаточно быстро — кашлять пацаны стали куда меньше.

вернуться

2

Кварцяное войско — армия мирного времени, нанимавшаяся на деньги из доходов короля, на долю, разрешенную сеймом. В связи с недоверием шляхты, опасавшейся за свои вольности, королю не позволяли иметь большую армию. Ее в связи с уменьшением казацкой опасности даже урезали.

×