Тайна старого камина, стр. 3

Он провел своих новых друзей в большую комнату окнами на улицу, с эркером.

— Вот, — показал Петя. — Вон в том углу есть что-то, очень нервирующее собаку. Бимбо то воет, то рычит, и шерсть становится дыбом.

Ребята осмотрели этот угол, ничем не отличающийся от других.

— Странно… — задумчиво протянул Сережа. — Впрочем, одна догадка у меня есть.

— Какая? — спросили все хором.

— Сами посудите. За этой стеной проходит лестница черного хода — в старом доме был черный ход, на который из любой квартиры можно было попасть через дверь из кухни. Может, на черном ходу ночуют бомжи, а Бимбо чует их через стену? Этот угол как раз должен примыкать к широкой лестничной площадке, где можно удобно устроиться. К тому же собака воет ближе к ночи. Очень вероятно, что как раз в это время какие-нибудь бродяги устраиваются на ночлег. И распивают перед этим. Вот собака улавливает возню и беспокоится.

— Самое простое объяснение, которое почему-то никому из нас в голову не приходило, — подытожил Петя, и все согласились с ним.

— Черный ход заперт, — напомнил Миша после некоторого раздумья.

— Ну и что? — возразила Аня. — Можно взломать дверь так, чтобы снаружи это было незаметно. Все подумают, что черный ход заперт, а на самом деле он будет открыт для тех, кто знает.

— Может, прямо сейчас и проверим? — предложил Сережа. — Если там ночуют бомжи, то мы наверняка обнаружим следы их ночлегов.

— А если они и сейчас там? — спросила Аня.

— Что с того? — сказал Петя, которого начинал охватывать азарт. — Ничего они нам не сделают! К тому же Бимбо будет с нами!

— А если они действительно умудрились проникнуть на черный ход, то я сообщу отцу, и он прикроет лавочку, — вставил Саша. — Помните, как бомжи устроили пожар на чердаке соседнего дома? Здесь может быть то же самое, так что нужно это пресечь!

— А кто твой папа? — поинтересовался Петя.

— Здешний участковый.

— Совсем хорошо! Ну что, вперед, без лишних слов?

Все с жаром поддержали хозяина квартиры, и друзья вернулись на кухню.

Петя стал возиться с засовом двери черного хода, располагавшейся в нише между плитой и холодильником.

— Мы, по-моему, ни разу ее не открывали! — пропыхтел он. — Не поддается!.. Заржавело за много лет!..

Он еще раз рванул засов — и чуть не полетел кувырком, когда задвижка наконец поддалась и путь оказался свободен.

— Прошу! — воскликнул Петя, распахивая дверь. — Бимбо, куда ты лезешь? Сидеть, дружище, сидеть здесь! Если что, я тебе свистну.

И он первым шагнул на черный ход.

Там было темно и пахло плесенью. Друзья сделали несколько шагов почти на ощупь, надеясь, что глаза быстро привыкнут к темноте, но наконец Петя не выдержал:

— Сгоняю-ка я за фонариком, а то так можно и шею свернуть!

Он быстро сбегал за мощным туристским фонарем. Желтоватый конус света озарил черный ход, и все сразу почувствовали себя спокойней.

Спустившись на несколько ступенек вниз, ребята попали на широкую лестничную площадку. Высокое узкое оконце этой площадки было заколочено. Петя поводил фонариком туда-сюда.

— Похоже, здесь никто не бывает, — сказала Аня.

С ней готовы были согласиться все, кроме Сережи. Он отличался редкой основательностью и почти математическим складом ума. «Мозги, как у отца… — соглашалась его мама, когда ей хвалили сына. И со вздохом добавляла: — Вот только боюсь, так же будет весь век на дядю ишачить…» Сейчас, когда положение на заводе стало улучшаться, Сережин папа оставался одним из немногих, кому еще не погасили ни копейки из прошлых задолженностей по зарплате, хотя все знали, что без некоторых его разработок заводу бы пришлось совсем туго. Блинов-старший считал неудобным и неприличным напоминать о себе…

Сережа не успокоился, пока самым внимательным образом не осмотрел каждый сантиметр пола и стен, насколько хватало его роста. И кое-что нашел.

— Смотрите!.. — сказал он. — Петя, посвети сюда!

Петя направил фонарик на указанное Сережей место на стене, и все увидели, что копоть, покрывавшая все стены, здесь соскоблена. На светлом пятне обнаружилась какая-то надпись, сделанная коричневой масляной краской. Часть краски ободралась вместе с копотью, но надпись вполне можно было разобрать.

Водя пальцами по очертаниям букв, ребята разобрали надпись, состоявшую всего из одного слова: «Пияшевъ» — вот так, с твердым знаком, как писали тысячу лет назад. Дальше шли какие-то значки — зигзаги, цифры со стрелками вверх и вниз. Короткие вертикальные столбики цифр были кое-где разделены черточками — так пишут дроби.

— Интересно, что это за «Пияшевъ»? — спросил Миша. — И что значат все эти цифры и закорючки?

— Надпись очистили совсем недавно, — задумчиво проговорил Сережа. — Значит, здесь кто-то бывает…

— Наверное, какие-нибудь алкаши здесь распивали, увидели: буквы проступают. Интересно стало, ну и соскоблили копоть от нечего делать! — предположила Аня.

— Нет! — покачал головой Сережа. — Здесь слишком темно, чтобы кто-то мог случайно увидеть буквы под слоем копоти. Ведь даже мы с фонариком могли их не заметить, хотя надпись уже очищена. А ведь мы хотели хоть что-нибудь найти… Похоже, надпись искали специально.

— Но зачем? — недоуменно пожала плечами Аня.

— Эти цифры и закорючки напоминают значки, которые стоят иногда на стенах домов, — вмешался Петя. — По-моему, они указывают глубину фундамента, еще какие-то вещи для строителей и ремонтников. Можно попробовать выяснить, не ходила ли здесь ремонтная бригада. Ремонтники вполне могли искать старые обозначения строителей, чтобы узнать то, что им необходимо. И тогда «Пияшевъ» — это фамилия одного из мастеров, строивших дом, того мастера, бригаде которого было поручено возведение этой части дома и который оставил эти значки.

— В последнее время ремонт делали только в вашей квартире, — заметила Аня.

— Но на черную лестницу наши рабочие не ходили, — возразил Петя. — Вы сами видели, сколько времени я провозился с засовом. Они могли чинить что-нибудь в подвале, в подсобных помещениях. И потом вовсе не обязательно, что ремонт уже сделан. Его могут только планировать — на лето или на осень.

— Это легко узнать в ДЭЗе, — сказал Миша. — Заказан ли какой-нибудь ремонт и давали ли рабочим ключи от черного хода.

— В любом случае, эти значки надо переписать, — заявил Сережа, — и показать их какому-нибудь специалисту. Я даже знаю кому.

— Твоему шахматисту?

— Да.

Как-то Сережа присоединился к компании пенсионеров, игравших в шахматы в беседке во дворе. Среди них выделялся старик с умным и выразительным лицом, который играючи разделывал под орех всех своих противников. Ему явно было скучно. Сережа, очень неплохой шахматист, рискнул предложить «гроссмейстеру» партию. Тот согласился. После десятка ходов старик удивленно сдвинул брови и с уважением посмотрел на Сережу. Так они стали постоянными партнерами. Старик стал приглашать мальчика в гости, поил чаем, в перерывах между шахматными партиями рассказывал про свою жизнь. Он всю жизнь проработал в разных управлениях Москвы, связанных с архитектурой и градостроительством, достиг довольно высоких постов. У него оставались друзья и в Главном архитектурном управлении Москвы, и в Моспроекте, и в Комитете по градостроительству, и в других солидных организациях. Как-то пошли слухи, что дом собираются ставить на капитальный ремонт, а всех жильцов выселять. Сережа с испугом упомянул об этих слухах своему знакомому. Дмитрий Алексеевич Белозерцев — так звали почтенного шахматиста — сдвинул по начальственной привычке брови и сказал:

— Не волнуйся. Я уже позвонил моим друзьям, и они проверили по картотеке учета, где расписаны не только все московские дома, но даже все квартиры. Никто нас выселять не собирается.

Теперь Сережа не сомневался, что Дмитрий Алексеевич сумеет объяснить ему значение таинственных цифр.

— Справиться у твоего старика будет неплохо, — согласилась Аня. — Но пока что я предлагаю обследовать черный ход дальше, до самого подвала.

×