Фенимор Купер, стр. 3

Дом Куперов в далеком поселке был многими нитями связан с этими историческими событиями. Судья Купер дважды (в 1795 и 1799 годах) избирался членом палаты представителей конгресса США, активно участвовал в его сессиях. Он был неизменным участником всех политических и избирательных собраний и митингов в округе. Нередко политические расхождения на таких собраниях заканчивались кулачными стычками. Судья обладал большой физической силой и никогда не оставался в стороне от таких схваток. Он даже объявил, что готов вступить в открытую борьбу с любым человеком, и если его одолеют в честной борьбе, он подарит победителю 150 акров земли. Однажды это случилось, и судья честно выполнил свое обязательство.

Мать писателя Элизабет была широко известна своим гостеприимством, любовью к музыке, книгам и цветам. Суровая жизнь и грубые нравы «фронтира» не нравились ей, и она согласилась постоянно жить в Куперстауне, только уступив желаниям своих сыновей. Она охотно принимала гостей, и в доме судьи Купера довольно часто гостили видные деятели штата и страны, влиятельные юристы, генералы, губернаторы штатов, бизнесмены и торговцы. Маленький Джеймс с неподдельным интересом вслушивался в их разговоры о войне с Англией и отношениях с Францией, о событиях на Европейском континенте и спорах в американском конгрессе; о размерах участков, продаваемых из общественных земель, и создании шерстяных и хлопчатобумажных мануфактур. Его интересовали и рассказы о первом в мире пароходе, построенном Р. Фултоном, и о становлении американского военно-морского флота. Говорили о ценах на зерно и хлопок, о планах строительства новых дорог, одна из которых проходила совсем недалеко и должна была соединить долину реки Гудзон с расположенными к западу от Куперстауна плодородными землями вдоль реки Ченанго.

Родители писателя были не чужды литературы, в доме читались и обсуждались романы Джонатана Свифта и Вальтера Скотта, книги собственно американских писателей – морские поэмы Филипа Френо, труды Ноя Уэбстера по английскому языку, пьесы Вильяма Дэнлапа и Джона Бурка, романы Чарльза Брауна. Под влиянием матери и отца Джеймс рано начал читать – английские и американские романы и поэзию, драмы и биографические книги, военные труды и труды по философии, записки о путешествиях. Как мы уже упоминали, он охотно играл в школьном драматическом кружке.

Перед любознательным мальчуганом открывался огромный неведомый мир, в котором происходили необычайные события и перемены. А за окном его комнаты простирались девственный лес и гладь озера, где еще недавно хозяйничали индейцы и дикие звери, случались невероятные и жестокие истории. Сегодня индейцев уже изгнали из этих мест, и здесь промышляли охотники и рыбаки, люди необычайные: смелые, мужественные и добрые. Да и дикие звери еще не перевелись, совсем недавно прямо на него через ограду перемахнул красавец лось и тут же скрылся в зарослях за домом, на берегу реки. Его преследовали охотники с собаками, но Джеймс в глубине души надеялся, что лосю удалось-таки уйти от погони. Его притягивал и уходящий в бескрайние дали лес со своими тайнами и приключениями, и книги, дававшие пищу уму и сердцу.

Конечно, поселковая «Академия» даже по тем временам была далеко не лучшим местом для получения образования. Две зимы (1796/97 года и 1798/99 года) Джеймс проучился в школе в Бурлингтоне, где его родители все еще содержали собственный дом. В 1801 году двенадцатилетнего Джеймса для продолжения образования отправили в центр штата города Олбани, где он учился и жил у священника, выпускника Оксфордского университета Томаса Эллисона, который обучал в своем доме трех-четырех мальчиков. В основном они занимались латынью, заучивая наизусть длинные пассажи из Вергилия. Вместе с Джеймсом у Эллисона проходили азы науки будущий поэт Вильям Хиллхауз и Вильям Джей, сын первого председателя Верховного суда США Джона Джея. Вильям Джей вспоминал, что Джеймс по вечерам развлекал соучеников, рассказывая придуманные им самим истории.

Преподаватель был удовлетворен успехами Джеймса, и, вероятно, он проучился бы у Эллисона несколько лет, но священник умер в апреле 1802 года. Вновь встал вопрос, где продолжать учение. По возрасту ему еще рано было поступать в колледж, однако родители решили, что по уровню своих знаний он сможет там учиться. Так в феврале 1803 года Джеймс Купер стал студентом Польского колледжа в городе Нью-Хейвен в штате Коннектикут. Колледж этот существует с 1701 года и является одним из старейших в США. Джеймс был самым молодым студентом, но по своим знаниям, особенно в латыни, он превосходил многих однокурсников. Он скучал на лекциях и развлекался тем, что дурачился и проказничал, драки с однокурсниками снискали ему дурную славу. Однажды летом 1805 года он насыпал в тряпочку пороху, заложил этот пакетик в замочную скважину двери студенческой комнаты и поднес к пакету спичку. Терпение преподавателей лопнуло. И хотя некоторые защищали его, отмечая «образованность, привлекательную внешность и интеллигентную манеру поведения», Джеймса отчислили из колледжа, и он покинул Нью-Хейвен, оставив неоплаченные долги за книги и одежду, которые родители после погасили.

Дальнейшее образование Джеймс получил с помощью специально приглашенного преподавателя, священника Вильяма Нейлла. Впоследствии В. Нейлл отмечал, что Джеймс в эти годы был «своенравен, абсолютно не терпел серьезных занятий, особенно абстрактных наук, и необычайно любил читать романы и забавные истории».

Увлечение рыцарскими романами и балладами началось у Джеймса еще в детстве. Он с удовольствием слушал рыцарские истории, которые читала детям его мать. Когда ему было лет одиннадцать, он зачитывался очередной историей под названием «Дон Белианис из Греции». Под свежим впечатлением от прочитанного он объявил своим товарищам, что сам напишет такую же историю, в ней будут действовать настоящие рыцари и леди, оруженосцы и солдаты. Но вот беда, Джеймс не проявлял пи малейшей склонности к чистописанию. Выход был найден довольно быстро. Отец одного из приятелей Джеймса издавал местную газету «Отсего геральд». Он согласился, чтобы мальчик надиктовал свою историю прямо наборщику. Несколько глав были набраны и отпечатаны, но энтузиазм автора скоро иссяк, и начатая история так и осталась неоконченной.

По вечерам Джеймс любил слушать разговоры взрослых. Теперь часто говорили о новом шоссе, которое соединило Черривэлли с Олбани. Джеймс ездил по этому шоссе, видел, как в сторону Олбани по нему направлялись груженные зерном телеги, а навстречу им ехали многочисленные новые эмигранты с детишками, с небогатым скарбом. Шоссе было построено частной компанией, за проезд по нему взимали плату. Буквально через милю на шоссе были расположены таверны, где проезжие могли отдохнуть, подкрепиться, накормить и напоить лошадей, а то и переночевать.

В доме Куперов собирались директора и владельцы акций компании, строившей шоссе, и разговоры в основном велись о том, куда направить средства, полученные от пользования дорогой. По условиям строительства чистая прибыль не должна была превышать десяти процентов от вложенного капитала. А что делать с остальными деньгами? Одни предлагали заменить деревянные мосты каменными, другие – поставить вдоль всего шоссе фонари, чтобы лучше использовать его ночью. Но все эти разговоры так ни к чему и не привели, ибо вскоре другая компания построила севернее новое шоссе вдоль старой индейской тропы, которой издавна привыкли пользоваться местные жители, и все движение между этими районами мало-помалу переместилось на новое шоссе, а старое пришло в упадок.

Джеймс рос любознательным, независимым, вспыльчивым юношей. Своенравный характер шестнадцатилетнего сына беспокоил старшего Купера. Он решает определить его по военно-морской части и для начала отправляет Джеймса простым матросом в плавание в Европу на торговом корабле. «Стирлинг» – так назывался корабль – отплыл из Нью-Йоркского порта в середине октября 1806 года и взял курс на Лондон. Путь в Англию был долгим, море штормило. Где-то перед Португалией за кораблем погналась вооруженная феллюка, и перепуганные моряки спрятали свои серебряные деньги, да так умело, что долго потом не могли их найти. Обнаружили их на дне ящика с хлебом после того, как съели весь хлеб. После прихода в Англию моряки больше всего опасались насильственной вербовки в королевский флот. Для Джеймса, который с детства был воспитан в глубоком уважении к Англии и англичанам и, по собственному признанию, «смотрел на Англию снизу вверх с обожанием, как на политического, морального и литературного кумира», столкновение с английской действительностью явилось настоящим шоком.

×