Алмазная история [Великий алмаз, Большой алмаз], стр. 2

Последовавшее за этим знаменовало для Арабеллы конец света. Для начала Джордж не явился на обед. Арабелла начала было беспокоиться, но, похоже, никого, кроме неё, отсутствие претендента не волновало ни в малейшей степени. Девушка даже не успела разнервничаться по-настоящему, как поднялся её отец и в присутствии шестнадцати гостей торжественно провозгласил:

— Имею честь сообщить всем присутствующим о помолвке моей дочери Арабеллы с полковником Джорджем Блэккиллом…

Одновременно жестом отец указал на мужчину, стоявшего у камина.

Мужчину Арабелла отлично знала, видела великое множество раз, даже разговаривала с ним. Это именно он представил ей Джорджа. Кажется, был даже его родственником, чуть ли не дядей.

И в ту же самую секунду несчастная девушка вспомнила, что дядю и племянника зовут одинаково — Джордж. Но ей и в голову не могло прийти, что дядя, этот ужасный сорокапятилетний старик, стоящий уже одной ногой в могиле, мог претендовать на её руку! Он был несомненно богат, свыше двадцати лет службы в Индии принесли ему состояние, но она скорее готова была ожидать от него помощи племяннику.

Тут только Арабелла поняла, кто просил её руки и почему родители дали согласие.

Девушка на мгновение лишилась дара речи и застыла как вкопанная. А трухлявый пень у камина выпрямился и поклонился.

Был он весь морщинистый, коричневый от загара и вообще отвратительный. С отвислой нижней губой. Ходил подрагивая в коленках, говорил гнусавя и все знал лучше всех. Исправлял и поучал каждого, даже отца, который, выполняя данное жене обещание, стиснув зубы, терпеливо сносил дурацкие сентенции. Ей самой, Арабелле, полковник сказал однажды нечто такое…

Лихорадочно пытаясь вспомнить то идиотское, совершенно недопустимое, прямо-таки оскорбительное замечание, сделанное полковником, Арабелла практически не обращала внимания на дальнейший ход торжества. Отец что-то говорил, полковник Джордж Блэкхилл что-то говорил. Другие гости тоже что-то говорили. Все зудели как мухи. А кто отвлекается на мух?…

* * *

А потом оказалось, что все кончено и она обручена не с племянником, а с дядей-полковником Джорджем Блэкхиллом и через три месяца должна стать женой отвратительного чудовища.

Бомба взорвалась, когда гости разошлись, а сестры Арабеллы удалились к себе наверх.

Такого грандиозного скандала в семье ещё не было. Так случилось, что и Арабелла и её мать впервые столкнулись столь решительно. Их лучшие черты характера до сих пор настолько откровенно не проявлялись, поскольку леди Драммонд старалась сдерживаться и позволяла дочери, до недавнего времени ещё ребёнку, разные несерьёзные капризы, а Арабелла демонстрировала свой темперамент в основном в деревенских развлечениях. На лошадях, не совсем объезженных; на деревьях, по которым лазила с превеликим удовольствием; в реке, где плавала в рубашках не всегда приличных; среди собак и на охоте на лис. До сих пор никто не пытался сломать ей жизнь, и только теперь…

— Кто тебя обманул, дура?! — шипела разъярённая леди Драммонд. — Что ты несёшь, какой ходячий труп?! Ты же сама согласилась, слова не сказала!

Положение Арабеллы осложнялось ещё и тем, что она не могла рассказать о Джордже-мдадшем. Ей приходилось скрывать свою ужасную ошибку и ни за что на свете не признаваться в любви, которая в глазах родителей погубила бы её окончательно. Ведь только безнадёжная идиотка могла влюбиться в нищего, такую надо изолировать от общества! Её ещё, чего доброго, заперли бы в какую-нибудь темницу!…

В лондонском доме темниц, правда, не было, но Арабелла и так уже плохо соображала. Скованная ограниченным числом аргументов, она особо напирала на разницу в возрасте, что её мать, бывшую не многим моложе полковника, раздражало ещё больше.

Отец молча подождал, пока обе выдохнутся.

— Ты можешь вызвать скандал, Арабелла, если хочешь, — произнёс он под конец весьма сухо, — но заруби себе на носу: у тебя нет ни гроша. Ты немедленно вернёшься в деревню и останешься там навсегда. Будешь жить как служанка: еда, крыша над головой и один фунт в год…

— Служанка получает шесть! — вырвалось у девушки.

— Будешь работать как служанка, получишь шесть. Если ботинки у тебя развалятся, можешь ходить босиком. Я закончил.

Арабелла отлично знала, что отцовское слово твёрдо. Ей придётся вернуться в деревню, в обветшавший дом, к разваливающимся хибарам арендаторов и тяжёлой работе или к смерти от тоски в полном безлюдье, без гостей, визитов и танцев, без поклонников, без Джорджа, без надежд на будущее.

И быть ей старой девой, а ведь она только-только начала жить!…

Тут до девушки дошло, что мать ещё что-то говорит. Вроде бы об отъезде в Индию. Ну конечно, она должна выйти замуж за этого старого паралитика, так как тот уже через три месяца возвращается в Индию и намерен забрать её с собой. А Джордж, молодой Джордж, её Джордж, ведь как раз отправляется в Индию, об этом они говорили, и она даже думала о путешествии в те счастливые семь часов.

Отъезд Джорджа, не имеющего перспектив в Англии, был делом решённым, но молодой человек всячески оттягивал сборы — и только из-за неё. Арабелла даже успела подумать, что они отправятся вместе… Ну ладно, если и не вместе, то она тоже поедет в Индию, пусть хоть с этим старым пугалом, и, пожалуйста, скандал разразится там!

— Очень хорошо, — заявила она, сразу успокоившись и приняв решение. — Я согласна. Выхожу за него.

Леди Драммонд с трудом скрыла удивление. Она никак не ожидала такого быстрого успеха и была настроена как минимум на недельную войну с дочерью. Не будучи окончательно уверенной, не выкинет ли Арабелла какой штучки, и не избавившись ещё от подозрений, она все же вздохнула с облегчением.

Три месяца спустя, стоя перед пастором в белом платье и подвенечной фате и произнося слова супружеской клятвы, миссис Арабелла Блэкхилл, в глубине своего переполненного дикой ненавистью и отчаянием сердца дала себе слово быть самой худшей женой, какая только существовала на свете…

* * *

Полковник Блэкхилл выглядел совсем не так отвратительно, как это казалось Арабелле. Высокий и худой, бронзовый от индийского солнца, он действительно ходил не слишком плавно, но его походка была скорее вызвана привычкой к строевому шагу, нежели судорогами. Нижняя губа была и впрямь великовата, но на этом недостатки его внешности заканчивались. Дамам чуть постарше Арабеллы он вполне мог понравиться. Гораздо хуже обстояло дело с его характером.

Полковник оказался страшным педантом во всех областях жизни, властным и глубоко убеждённым в собственной правоте. Он не говорил, а отдавал приказы, вмешивался во вое подряд, знал все лучше всех и всегда настаивал на своём, не считаясь ни с чем и ни с кем, сурово и достаточно жёстко.

Имелись у полковника и достоинства. Командиром он был и в самом деле отличным, а кроме того, справедливым и честным, как он это сам понимал.

Местное население эксплуатировал умеренно, грабежи запрещал и наказывал за них жестоко, а превыше всего ставил честь.

После свадьбы Арабелла возненавидела его ещё больше. Брачную ночь она выдержала стиснув зубы, а разрыдалась от ярости уже позже, когда муж уснул.

К счастью, ужасные минуты не были для неё неожиданностью. Девушка знала, что её ждёт, так как выросла в деревне, где никто и не думал скрывать от хозяйских детей, откуда берутся жеребята, телята, котята и прочие детёныши. Будь семья Драммонд богатой, девочек держали бы в салонах под присмотром гувернанток и в окружении многочисленной прислуги. Коров бы молодые леди видели только издали, лошадей — запряжёнными в кареты, а собак — на охоте. Но отчаянно скрываемая бедность сэра Драммонда всяких гувернанток исключала напрочь, и дети его в силу обстоятельств своим образом жизни и свободой, им предоставленной, мало чем отличались от крестьянских. Разве что были лучше воспитаны и одинаково хорошо чувствовали себя как в конюшне, так и на королевском приёме.

×