Алмазная история [Великий алмаз, Большой алмаз], стр. 111

Анджей счёл нужным уточнить:

— Каждый на одной.

И он все внимание сосредоточил на бутылке с шампанским, осторожно двигая пробку. Бутылка долго лежала в ведёрке со льдом, теперь с неё капало на пол.

Занимаясь бутылкой, Анджей рассеянно добавил:

— Я, конечно, говорю за себя… Надо же, плотно сидит!

Кристина глупо упорствовала:

— Но ведь мы же стали опасными. Связываться с нами — рискованно.

— Немного риска делает жизнь лишь интереснее.

— Я тоже на одной, — быстро сказал Павел и ткнул пальцем в мою сторону. Надо же, не перепутал! — Вот на ней, если не ошибаюсь. Да ты что делаешь, зачем же над пепельницей, такое отличное шампанское!…

И он бросился на помощь Анджею.

С сердца свалилась свинцовая тяжесть, блаженство разлилось по всем членам. Я обратила растроганный взгляд на сверкающий среди бокалов алмаз. Ведь, в конце концов, только эта бесценная глыба заставила поверить, что Павел меня действительно любит. Как и Анджей Крыську.

И мы опять вернулись к животрепещущей теме — обсуждению судьбы алмаза. Когда упомянули Хьюстона, Кристина опять принялась хохотать — вспомнила про неудачное нападение на неё и уверяла, что он тоже участвовал в нем в качестве третьего злоумышленника, но скрывался в кустах, чтобы она его не опознала. Это он нанял двух других бандитов. И Антося Бартчака тоже нанял он, кто же ещё? А теперь надо этого мерзавца отловить, разоблачить и осчастливить саквояжиком. Фамилию Хьюстона мы можем узнать у нотариуса, с которым мерзавец пытался заключить сделку. Ну да, у нашего французского нотариуса.

После продолжительного обсуждения кое-какой план наметили. После чего Кристина с Анджеем нас покинули. А драгоценная глыба так и осталась сверкать на столе, я просто забыла о ней. Гипотетическим злоумышленникам представился отличный случай похитить алмаз. Они им не воспользовались, и я потеряла к ним всякое уважение.

А через три дня парижский адвокат представил нам свои соображения.

* * *

К своей собственной свадьбе я успела вернуться из Франции, после чего начался весьма необычный медовый месяц.

Целый месяц я разыскивала, отбирала, ксерокопировала и расшифровывала фамильные документы, письменные свидетельства. К ним приложила выдержки из исторической прессы, соответствующим образом их прокомментировав.

Целый месяц прошёл в поисках Хьюстона и установлении его личности. Настало время назвать Хьюстона его настоящей фамилией — Вэнворт. И тут я дала маху. Ведь ещё прабабка Каролина, оказывается, установила тот факт, что у сбежавшего в Америку помощника ювелира за океаном была семья. И теперь, устанавливая родословную Хьюстона, пардон, Вэнворта, выяснили — бабка его была наполовину француженкой, её девичья фамилия — Трепон. Дочь Шарля Трепона, ювелира, эмигранта из Франции…

И этот Вэнворт, честно говоря, кретин. Саквояжик искал, балбес. Надо было заняться картонными коробками, а он зациклился на саквояже! А теперь, когда разыскиваемый им предмет лежал в обычном шкафу, он и пальцем не пошевелил. Или и в самом деле ограниченный тип, или просто не суждено ему было найти.

Торжественный акт передачи Вэнворту фамильной реликвии совпал по времени со свадьбой Кристины, так что мы очень торопились. Едва успели, наряду с саквояжиком, всучить ему алмазную документацию и попросить, чтобы отвязался от нас. И кажется, он не был таким уж ограниченным, потому что, по всей вероятности, понял, что шансов у него не осталось.

И ещё. Обещание своё мы выполнили. Когда отправлялись в замок Нуармон за саквояжиком, забрали с собой Великий Алмаз. Согласна, очень опрометчиво поступили, но Гастон должен был его увидеть. Впрочем, поступок был не просто опрометчивым, а прямо-таки дурацким, никому из злоумышленников не пришло в голову, что мы на такое способны, и драгоценность мы провезли благополучно. А верный слуга заслужил честь узреть его. Восторг верного слуги превзошёл мои самые смелые ожидания, Гастон забыл обо всем на свете, не только о необходимости соблюдать сдержанность. Куда там! И только теперь, полагаю, наша фамильная драгоценность, получив нечто сродни благословению старейшего из причастных к Нуармонам, обрела подлинное благородство.

И ещё одно событие произошло за последний месяц, правда, из разряда курьёзных. Я говорю об Изюне. Так получилось, что в Польше она оказалась в одно время с Хьюстоном (я уж лучше буду называть его Хьюстоном, так привычнее). Два богатых американских гражданина в нашей стране вращались примерно в одном обществе, два богатых заокеанских иностранца не могли не заметить друг друга. Тут уж Изюня своего не упустила. Павлу удалось ускользнуть из её коготков, но Хьюстона она схватила мёртвой хваткой. В Польшу явилась с твёрдым намерением подцепить здесь богатого мальчика, ну и подцепила нашего конкурента. По возвращении к себе в Америку они тут же поженились. Говорят, свадьба прошла на самом высоком уровне. Что ж, так им и надо. Хотя, не исключено, каждый получил, что хотел.

Когда это приятное известие добралось до нас кружным путём, Кристина философски заметила:

— Смотри-ка, наш алмаз прямо какая-то брачная контора! Есть в нем что-то матримониапьное, ты не находишь? Причём не очень он деликатничает, бьёт наотмашь — каждый с каждым.

— И не только это, — возразила я. — Дело гораздо глубже. Вот смотри. Сколько всего было баб? Дай-ка подсчитаю. Ну, тех, кто владел алмазом легально. Начнём с начала. Арабелла…

Сестра перебила меня:

— Прабабку Арабеллу ты считаешь легальной?

Моя честная натура заставила усомниться в правоте собственных слов.

— Как сказать… Из храма она его выкрала, но тем самым вернула в семью, которой он принадлежал до этого. Ладно, скажем так — полулегальная.

— Ладно, и что дальше? Арабелла…

— Потом идёт Клементина. Мариэтты, ясное дело, не считаю, она не из нашего рода. После Клементины Доминика, затем Юстина, потом прабабка Каролина. А по пути к ним присоединяются пшилесские прабабки, ну и наша бабушка Людвика.

— И что они все? Что ты хочешь сказать?

— Неужели сама не понимаешь? Подумай хорошенько, пораскинь мозгами. Все они, как одна, были счастливы в браке! Всю жизнь! Никаких семейных трагедий, никаких измен, драматических переживаний, никаких фамильных несчастий…

— Ты позабыла об Антосе Кацперской. А уж она, как никто, оказалась причастной к алмазу.

— А вот она-то как раз нелегально им владела! Она же не из Нуармонов-Пшилесских.

Крыська глубоко задумалась. Долго сидела и думала, покачивая головой.

— Пожалуй, ты права. Знаешь, в таком случае лично я не продам его за все сокровища мира! И тебе не советую.

Уже давно отказались мы от глупой привычки говорить и действовать друг другу наперекор. Так сказать, из принципа, лишь бы поступить по-другому. А в данном случае факты говорили сами за себя. Факты исторические, подтверждённые документально. И из конкретных фактов рождалось какое-то суеверное чувство, особое, иррациональное, неизъяснимое отношение к нашему потрясающему алмазу. Вроде бы баснословная драгоценность, а богатства не приносит. Никто из прародительниц не сумел пустить его в оборот, никто даже не пытался превратить в деньги, да и нас с Крыськой прямо с души воротит, как только об этом подумаем. Ну как его можно использовать, какое практическое применение найдёшь нашему алмазу? Ни продать, ни на куски разрезать, ни на шею повесить. Да и выставлять на публичное обозрение… нет, тоже с души воротит.

Так пусть и лежит, черт с ним! На текущие расходы нам хватило остатков от наследства и на жизнь хватит, причём безбедную. А об алмазе пусть думают наши дети, пусть они поломают себе головы. А потом внуки. Как знать, может, в нашем роду выведутся ещё какие близнецы…

И разве не может так быть, что появился наконец на свете алмаз, который приносит счастье своим обладательницам?

×