Выбор страсти, стр. 2

Пока Прескотт говорил это, на его лице не дрогнул ни один мускул. Это заставило Кейна взглянуть на молодого капитана совсем другими глазами. «Да, довольно хладнокровный тип, – подумалось ему. – Интересно, что могло бы вывести из себя этого повесу?».

– Куда ты вез свой товар? – требовательно спросил Кейн.

– Не твое дело, – огрызнулся контрабандист и высокомерно вскинул голову.

Широкое лицо Бастиана Кейна расплылось в хитрой улыбке.

– Вот тут ты ошибаешься, приятель. Впрочем, можешь мне не говорить… пока. У тебя еще будет достаточно времени все обдумать. Скорее всего, ты держал курс к берегам Франции, – продолжал пират, испытующе оглядывая остальных членов команды «Ангела». – Добро пожаловать на мой корабль! Теперь вы в шайке Бастиана Кейна! Вы пираты!

Среди контрабандистов послышался недовольный ропот, а Гидеон Прескотт попытался одним рывком подняться на ноги. Однако твердая рука одного из пиратов не позволила ему это сделать.

– Не хочешь ли ты сказать, что силой вынудишь нас стать пиратами?!

– Именно так, приятель. Мне нужны люди. Но возможно, ты предпочитаешь отправиться в тюрьму? Признаться, мне доводилось там бывать. Отвратное место. Держу пари, ты умеешь читать карту, а? Мне позарез нужен штурман.

Бастиан Кейн схватил закованные в цепи руки Прескотта и внимательно осмотрел их, но не заметил на крепких ладонях молодого капитана ни одной мозоли.

– Ничего, мозоли – дело наживное. С нами ты станешь настоящим морским разбойником, – убежденно проговорил он.

Прескотт вырвал руки и высокомерно вздернул аристократический подбородок.

– Но ты не можешь заставить остальных… У некоторых из них есть семьи – жены и дети.

– Семьи?! У кого? – Кейн сморщил нос, как бы одновременно удивляясь и возмущаясь. – Отвечать! – рявкнул он.

Трое из команды «Ангела» тут же признались, что у них на берегу действительно есть семьи. Кейн нахмурился, явно разочарованный этим.

– И все же им будет лучше плавать со мной, чем гнить в тюрьме.

Семейные контрабандисты с мольбой уставились на своего капитана. Тот перевел взгляд на Грозу Семи Морей и неожиданно предложил:

– А что, если мы всех женатых высадим… скажем, около Гастингса?

Прескотт всегда оставался в душе контрабандистом. Вот и сейчас он решил с выгодой использовать этого пирата.

Некоторое время Кейн молча всматривался в молодого капитана. От него не ускользнуло то, что Прескотт не включил себя в список тех, кого следует высадить на берег, упомянув только женатых. «Итак, джентльмен, судя по всему, полон благородства», – с удовлетворением подумал Кейн, мысленно поздравив себя с новым штурманом. Правда, его несколько настораживала уверенность, с которой держался контрабандист, причем без всяких на то видимых оснований.

– Но меня не интересует твоя проклятая шерсть, я не какой-нибудь лавочник. Мне нужно что-нибудь существенное, например золото или бренди.

– Именно бренди должно было стать моим обратным грузом, – медленно проговорил Прескотт, лицо его неожиданно осветилось улыбкой, и он добавил: – Это по-прежнему возможно.

Бастиан Кейн понимающе усмехнулся, и они обменялись взглядами. Итак, сделка состоялась.

– Значит, так тому и быть. У тебя сердце пирата, старина. Нравится тебе это или нет, но со временем ты станешь настоящим пиратом. А имя… Рейдер тебе подойдет?

ГЛАВА 1

Филадельфия, август 1778 года

Говорят, по ночам людские судьбы играют в кости. Об этом мало кто знает, но это истинная правда. Иначе как объяснить то, что деяния, совершаемые в ночное время, столь часто имеют разрушительные последствия?! Ну а последний жребий обычно бывает брошен, когда первые лучи солнца слегка окрашивают золотом далекий горизонт. Поэтому игральные кости остаются лежать так, как упали, и именно тогда они влияют на поворот событий. Их причуды длятся до тех пор, пока за горизонтом не погаснет последний луч солнца. При свете дня людьми правят воля и разум. А вот рассвет не зря называют временем смятения чувств. В эти часы часто происходит борьба между тем, что возможно, и тем, что должно быть на самом деле, между приговором судьбы и разумным выбором человека. Наверное, поэтому именно на рассвете армии, как правило, начинают наступление, люди отправляются в путешествия, а влюбленные расстаются.

В тот август судьбоносные игральные кости волею случая оказались в Филадельфии и день за днем лежали на побережье, предопределяя будущее целых континентов и отдельных правителей. Под их влиянием в колониях вспыхивали мятежи, то тут, то там возникали и затихали споры, совершались всевозможные сделки и подписывались различные документы. Но самое главное заключалось в том, что этим утром одна из костей попала в трехэтажный особняк в георгианском стиле, расположенный в фешенебельном районе города, а другая покатилась к гавани и по заливу Делавэр благополучно добралась до одного корабля, надежно устроившись между корпусом и якорной цепью.

* * *

Первые лучи солнца едва позолотили край горизонта, а Блайт Вулрич уже одевалась в своей полутемной спальне. Внезапно раздался треск разрываемой материи, и в руке девушки оказался шнурок от корсета.

– Пропади все пропадом! – в сердцах воскликнула Блайт, с неудовольствием осмотрев свою фигуру.

Ну почему господь наградил ее телом, части которого совершенно не сочетались друг с другом?! Тонюсенькая талия, слишком полная грудь, а плечи… Да, их можно назвать красивыми, если бы они принадлежали… мужчине. Будь у нее хоть чуточку другое сложение, Блайт раз и навсегда отказалась бы от этих проклятых новоизобретенных приспособлений!

Однако она не принадлежала к числу тех, кто сокрушается по поводу того, чего уже никак не изменишь. Блайт, не раздумывая, бросилась к высокому комоду красного дерева и начала выдвигать ящик за ящиком. Она привычно рылась в их содержимом, перебирая разноцветные лоскутки, обрывки кружев, крючки, благоразумно отпоротые от старых платьев, обтрепанные по краям глаженые-переглаженые ленты. Неожиданно ее палец наткнулся на острую булавку, которой было самое подходящее место в корзинке для шитья. Блайт поднесла ко рту пораненный мизинец и, вздохнув, прислонилась спиной к комоду, с досадой закрыв глаза: судя по всему, шнурков для корсета больше не осталось.

– Будь благоразумна, Блайт! – пробормотала она, затем расправила плечи и вскинула красиво очерченный подбородок. – Нечего так переживать из-за порванного шнурка. Просто иди сегодня без корсета, а в магазине подберешь подходящий шнурок. Ты вполне сможешь обойтись и без этой штуковины, особенно зная твою ненависть к корсетам.

Блайт решительно принялась стаскивать столь ненавистный предмет одежды. При этом ее охватили какие-то совершенно странные ощущения. Казалось, у нее внутри словно что-то оборвалось и упало, подобно тому, как заскользил вниз по длинным стройным ногам пресловутый корсет. Блайт не могла знать, что в это самое утро вместе с корсетом в спальне осталась и частица ее легендарного самообладания. Полагая, что необычный внутренний трепет вызван лишь отсутствием огня в полутемной комнате, она торопливо натянула чулки, завязала на талии тесемки нижней юбки, затем облачилась в шерстяное платье болотно-зеленого цвета и принялась как можно туже зашнуровывать лиф. Покончив с этим, Блайт раздвинула тяжелые шторы и бросилась к огромному зеркалу, чтобы проверить результат своих стараний. Ей пришлось прищуриться, поскольку отражение оказалось весьма смутным и расплывчатым. Да, без свечи нельзя быть абсолютно уверенной… Но все же Блайт с досадой отметила, что строгий силуэт платья со скромным вырезом и удлиненным лифом безнадежно испорчен неблагопристойной пышностью ее упругих грудей. Она со стоном попыталась потуже затянуть окаянный корсаж, чтобы хоть как-то замаскировать свою вопиющую женственность, но ее старания, увы, не увенчались успехом.

Состроив недовольную рожицу отражению в зеркале, Блайт отвернулась и схватила щетку, собираясь привести в порядок непокорную гриву волос. Вчера она так устала, что еле доплелась до кровати. У нее просто не хватило сил, чтобы заплести их в косу. Да, если бы она это сделала, ей не пришлось бы так мучиться сейчас, раздирая спутанные пряди. Господи, ну что за наказание каждый день возиться с прической! Так бы взяла и отрезала волосы. Как же они осточертели! Сколько времени уходит на бесполезную возню с ними! Блайт с трудом подавила нарастающее раздражение, напомнив себе, что порядочная, заслуживающая уважения женщина никогда не избавится от этого истинно женского украшения. А Блайт Вулрич как раз и была порядочной и заслуживающей уважения молодой женщиной.

×