Наследница Горячих Ключей, стр. 3

Здесь иногда случаются самые неожиданные пещи, предостерег он. А потом наклонился и впился в ее губы со страстью дикого зверя, которого сам же велел остерегаться.

Надо было его оттолкнуть. Повернуться и убежать. Вместо этого она изо всех сил вцепилась в его рубашку. Он языком раздвинул ей губы, и она подчинилась его натиску. Мыслей не осталось. Благоразумие покинуло ее, и она все глубже погружалась в чувственный водоворот.

Впервые за долгие месяцы, даже годы жар страсти потоком разлился по телу. Зеб дал ей почувствовать себя сексуальной, желанной, легкомысленной – и напугал. Напугал до смерти, напомнив о роковой ошибке, которую она однажды уже совершила…

Хлоя отпрянула, тяжело дыша, и уперлась рукой в его грудь, чтобы удержаться на ногах. Потом отдернула руку, будто обожглась. Что с ней такое? Почему она позволяет незнакомому бродяге так дерзко обходиться с ней? Неужели прошедший год ничему ее не научил?

– Что это значит? – властно спросила она, стискивая руки. – Еще один пример гостеприимства?

Его зубы сверкнули в волчьей улыбке. Он над ней смеется. Думает, она зеленая девчонка, готовая упасть в объятия первого встречного. Нет, она не позволит этому нахальному ковбою использовать ее.

Зеб словно гипнотизировал ее взглядом. Потом схватил ведро, залил костер и прикрепил к ремню нож.

– Ты справишься? – спросил он.

– Конечно, – выпалила она. И прикусила губу, чтобы не закричать: «Не уходи! Я боюсь темноты, зверей и одиночества!»

– У тебя в чемодане найдется спальный мешок, газовый фонарь и еда?

Ага, как же, и еще переносной компьютер и небольшой телевизор. Она скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от всех ужасов.

– Обо мне не беспокойся. У меня все будет прекрасно.

– Ну и хорошо, – промолвил он и нахлобучил свою широкополую шляпу. – До завтра.

Хлоя смотрела, как он скользит между деревьями, беспечно насвистывая. Он знать не знает и знать не желает, что у нее нет ни спального мешка, ни фонаря… В чемодане, правда, есть пакеты замороженных продуктов, но если б она знала… если бы ожидала…

Вот чего уж она никак не ожидала, так это увидеть здесь голого ковбоя. Кто бы мог подумать, что он накормит ее, а потом поцелует так, что она до сих пор не может унять дрожь от неудовлетворенного желания.

На ватных ногах Хлоя вернулась в баню, при свете карманного фонарика открыла чемодан и вытянула свитер и джинсы. Надела их поверх шортов и майки. Каждая косточка, каждая клеточка ее гола требовали мягкой постели. Но мягкой постели не было.

Насухо вытерев ванну, Хлоя уложила туда нею одежду из чемодана и глубоко вздохнула. Устроившись поудобнее в импровизированной постели, она положила голову на холодный край и сквозь дыры в крыше уставилась на звездное небо.

Если ей удастся поспать, завтра она подготовится к встрече с Зебулоном Боуи. Она не даст ему смеяться над ней, заставлять ее чувствовать себя неполноценной. И целоваться. Что, если она подготовится, а он не придет? Почему-то эта мысль пугала ее больше, чем все койоты и горные львы, вместе взятые.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Телефон зазвонил в семь утра и прервал сон Зеба. Ему снилось, что он и прекрасная наследница Горячих Ключей, пошвыряв, куда попало свою одежду и, обгоняя, друг дружку, мчались в баню, чтобы предаться там страстной любви. Но зазвонил телефон, и Зеб понял, что это только сон. Он застонал в подушку и обругал того, кто находился сейчас на другом конце провода.

При воспоминании о восхитительном обнаженном теле Хлои в прозрачной воде ванны он словно одеревенел. Это тело ему уж точно не приснилось. Оно было реальным. Женщина была реальной до умопомрачения. Зеб снял трубку.

– Нашел одного, – сказал брат.

– Самое время. Долго ты колесил. Каков из себя?

– Короткая шея, широкая грудь. Пылкая скотина.

Зеб сбросил на пол одеяло и сел.

– А каков он как производитель?

– Говорят, превосходный.

– Почем?

– Можно сторговаться.

– Тогда торгуйся, – велел Зеб.

– Я думал, у нас нет денег.

– Мы их получим.

– Та женщина согласилась? – спросил брат.

– Знаешь, – Зеб взъерошил волосы, – вчера она приперлась сюда на высоких каблуках, в шелковой кофте и с фотоаппаратом на шее.

– Что она сказала? – спросил Сэм.

– Велела мне вылезать из ванны.

– Начало не вдохновляет, – заметил брат. – Она согласилась продать свою землю?

– Пока нет. Но после ночевки на земле без спальника подпишет все бумаги как миленькая, ручаюсь.

– Ты оставил ее спать на земле? – удивился Сэм.

Зеб почувствовал укол совести. Но не младшему же брату учить его, как обращаться с женщинами!

– А что, по-твоему, мне было делать – пригласить ее к нам в свободную комнату? Дать бабушкину ночную рубашку и поцеловать на ночь? Хочешь, чтобы кто-нибудь другой вместо нас сделал деньги на имении Горацио?

– Нет, черт возьми. Мне вовсе не хочется терять право покупки. Но…

– Никаких «но». Мы должны убедить ее продать землю. Сегодня. Сейчас. Пока она все не выяснила.

– О'кей, о'кей. Как она выглядит?

– Не заметил, – соврал Зеб. Не заметил, что ее глаза – коричневый бархат, а волосы сияют медью. – Единственное, что я понял, – она здесь не к месту. Как тепличный цветок на луковой грядке. В общем, я сейчас же направляюсь туда, чтобы повторить предложение.

– Она сейчас наверняка кряхтит и не может разогнуться после ночи, проведенной на земле. Да, самое время избавить ее от этого кошмара.

– Еще бы.

– С другой стороны, вряд ли справедливо пользоваться ее неприспособленностью к местной жизни.

– А разве справедливо, что наше стадо погибло от эпидемии? Что мы потеряли призового быка? Справедливо, что сено вздорожало, а скот подешевел? Жизнь, Сэм, вообще несправедливая штука.

– Я это знаю. Ты это знаешь. Но знает ли она? Что, если она бросила работу, чтобы перебраться сюда? Что, если у нее проблемы с деньгами не меньше наших?

– Ни у кого нет таких проблем, как у нас. К тому же я даю ей приличную цену. Она поедет домой с деньгами в кармане, а мы с тобой получим навар с перепродажи. Купим того быка и опять окажемся в деле.

– Я все думаю про эту женщину, Зеб…

– Лучше думай про скот. Как делаю я. – Ну конечно, особенно сегодняшним утром, после того как ему приснилось ее лицо, а вовсе не морда быка ценой в 15000 долларов.

– Спроси, чем она занимается. Убедись, что она не бросила работу, чтобы перебраться сюда. А то…

– А то что? Не решишься? – недоверчиво спросил Зеб. Неужели именно этот парень безжалостно обчищает друзей в покер по средам, не испытывая ни капли сострадания?

– Не смогу. И ты не сможешь, бандит.

– Ладно, спрошу, чтобы ты не нервничал. Но я знаю, что у нее есть работа.

– Какая?

– Не знаю какая, – раздраженно ответил Зеб. – Может, она нотариус, а может, полуголая официантка в баре. – Он не собирался повышать голос, но уходило драгоценное время – солнце уже выглянуло из-за пурпурных гор.

– Давай-ка разберемся, – медленно проговорил брат. – С чего ты взял, что она полуголая официантка?

– Не знаю. Вырвалось само собой. – Воображение подкинуло ему образ Хлои в мини-юбке, с обнаженной грудью, и боль желания пронзила тело. Это теперь-то, в семь двадцать утра! – Не вижу смысла это обсуждать. Мы уже все решили.

– Да, но тогда она была только именем на листе бумаги. Я не знал, что она собирается сюда приехать. Теперь это реальная женщина, со своими надеждами и мечтами.

– Эй, куда тебя занесло! Я спросил, что она собирается делать с имением, и она сказала «не знаю». И потом, она не беспомощная полевая мышка, а взрослая женщина, которой вдруг взбрело в голову сюда приехать. При этом она никак не возьмет в толк, что курорт на горячих ключах остался в двадцатых годах и ничто здесь уже не будет как прежде.

– Просто убедись, что мы не нарушим ее планы. Что у нее есть другая жизнь.

×